Единицы в единственном экземпляре

Главная \ Новости \ Единицы в единственном экземпляре
Единицы в единственном экземпляре

Красовский, Алкснис, Баранов, Маслов – в честь этих выдающихся авиаторов названы улицы посёлка.

IMG_8549Историю хранят книги и архивы, но нигде так бережно к ней не относятся, как в музеях. Наше монинское хранилище – Центральный музей ВВС.

Собирали его по крупицам в течение шестидесяти лет. Десятилетиями заботливо восстанавливали экспонаты. Музей – крупнейший в Европе по количеству собранной авиатехники. Больша́я часть коллекции музея – уникальные летательные аппараты, сохранившиеся в единственном экземпляре, как, например, самолёт трижды Героя Советского Союза Ивана Никитича Кожедуба. На этой боевой машине великий лётчик громил фашистов в воздушных боях, и количество побед отмечено звёздочками.

На открытой стоянке и в залах­ангарах более двухсот летательных аппаратов, а всего в музейных фондах 52 395 единиц хранения. Авиа­моторы, макеты крылатых ракет, макеты отечественных ядерной и водородной бомб. Имеются экспериментальные образцы авиатехники. В музее собрана богатая коллекция средств авиационного вооружения: авиапушек, пулемётов и пусковых установок ракет.

Основная часть самолётов и вертолётов прилетела в музей своим ходом. Взлётно­посадочная полоса монинского аэродрома это позволяла.

В лётном мире – первый

Впервые я попал в музей девятилетним мальчиком, летом 1983 года. Впечатлений было море: намастиченный паркет, красные ковровые дорожки и гулкая прохлада залов. Самолёты казались мне исполинских размеров, и среди них… миниатюрный макет аэродрома под стеклом.

Совсем не страшны были воронёные авиапушки и пулемёты. Спят эти страшные железки под музейным стеклом. Не страшно было, пока не прочёл табличку с тактико­техническими данными пулемёта «ШКАС». Темп стрельбы – 1 800 выстрелов в минуту. Так­так… недолго делил на шестьдесят и вот на́ тебе: 30 выстрелов в секунду. Скорострельность у этой железки бешеная. Секундный щелчок – и тридцать пуль могут любого превратить в решето. По спине забегали мурашки.

В другом зале видел обломки самолёта­разведчика «Локхид U­2» и фото шпиона Гарри Пауэрса. Летал, шпионил, долетел до Свердловска и был сбит ракетой наших ПВО.

В первом зале меня привлёк фотопортрет в деревянной резной раме. Усатый элегантный офицер в однобортном мундире со стоячим воротником стоит, опираясь на офицерскую саблю. Я засмотрелся и отстал от группы.

– Это Нестеров, – произнесла оказавшаяся позади меня смотрительница зала и уточнила: – Штабс­капитан Пётр Николаевич Нестеров. Основоположник высшего пилотажа первым в мире выполнил полёт с креном и «мёртвую петлю» (или, как её называют, петлю Нестерова). Он погиб в 1914 году во время первой мировой войны, первым в мире совершив воздушный таран. Он во всём был первым в мире.

Она ладонями показала и крен, и «мёртвую петлю», и таран.

Через год в этом же музее меня принимали в пионеры. В зале Великой Отечественной войны мне повязали красный галстук, приобщив к Пионерской организации имени Ленина. Помню, мать была на церемонии и была очень горда мной.

А после всех принятых повели на экскурсию по музею. Начальник музея в парадной форме и при наградах был нашим экскурсоводом.

И опять осмотр начался с первого зала, и опять я увидел Нестерова. Увидел и подмигнул ему, словно старому знакомому.

Переходя во второй зал, я оглянулся на портрет геройского лётчика. И мне показалось, что он тоже подмигнул мне в ответ.

Таран на «ишачке»

А в 1990 году я заинтересовался историей нашего земляка старшего лейтенанта Ивана Ивановича Иванова. Он лётчик-­истребитель, совершивший воздушный таран 22 июня 1941 года. Первый таран Великой Отечественной войны. В первые минуты войны – в 4.25. Я потом читал о нём. Каково ему было идти на таран? Летел Иванов на истребителе «И­-16», прозванном «ишачком». В музее я видел такой же: небольшой самолёт с открытой кабиной. О чём думал лётчик Иванов в такой же кабине? Наверно, о семье, о погибающих сослуживцах, об изрытом бомбами своём аэродроме. И семья, и полковые товарищи­-сослуживцы, и родной аэродром на тот момент были для него Родиной.

И когда потребовалось пожертвовать жизнью ради выполнения боевой задачи и спасения Родины, Иванов сумел. Как Нестеров с музейного портрета.

На очереди музей?

И вот снова речь о музее. Снова хотят его отнять у нас. У нас, у монинцев. Опять ходят разговоры о передаче экспонатов музея в парк «Патриот» в Кубинке. Но делать этого нельзя!

Во­первых, нельзя перемещать экспонаты, нельзя их разбирать на части для транспортировки. Об этом уже писали специалисты КБ Туполева и КБ Яковлева. Почему Минобороны не хочет прислушаться к ним?

Во­вторых, Центральный музей ВВС – предприятие, которое даёт многим жителям Монина хоть какое­то занятие. Без музея городок начнёт умирать. У нас уже отняли Академию ВВС имени Ю. А. Гагарина. Это было градообразующее учреждение, предмет гордости большого количества людей. Большая часть жителей городка была связана с академией.

Теперь мы видим ветшающие корпуса. Бассейн академии превратился в обгоревшее пристанище маргиналов. Мне довелось побывать внутри бассейна этой весной. Там всё загажено, нет ни одного целого стекла, следы диких погромов и диких граффити. Пол усеян мусором, бутылками от спиртного и шприцами. А ведь в этом бассейне Гагарин и Титов сдавали свои нормативы по плаванию. Я молчу о судьбе корпуса «Т» и здания гарнизонной пожарной охраны. Туда лучше не ходить, чтобы не расплакаться.

Теперь что, на очереди Музей?*)

Его надо не перебазировать, а развивать, обеспечить дополнительной территорией. Нужно и вполне возможно реорганизовать экспозиции. Построить новые ангары­залы, в которых более наглядно разместить экспонаты, создать новые экспозиции. Например, экспозиции тыла ВВС, средств связи ВВС, обновить экспозиции вооружения, создать экспозицию беспилотных летательных аппаратов, формы одежды военнослужащих ВВС и снаряжения, в том числе и современного. А почему нет ничего связанного с аэродромным обеспечением и аэродромно­строительной техникой? Это тоже могли бы показать в музее.

Конечно, всё это требует средств. Но я уверен, что наше государство вполне может их изыскать. Главное – есть сотрудники музея, профессионалы истории авиации, болеющие за дело. Есть волонтёры музея, молодые люди, которые изо дня в день занимаются музейными экспонатами.

Надо, чтобы Центральный музей ВВС не только остался в Монине, но ещё и преобразился.

Андрей НОСЕНКО,
офицер запаса.
Монино.

________________________________________________________________

*) См. «Впрямь» № 20/2018: «Центральному музею ВВС в Монине объявлена эвакуация, или Помирать некогда: опять война».

 

Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Внимание! Для корректной работы у Вас в браузере должна быть включена поддержка cookie. В случае если по каким-либо техническим причинам передача и хранение cookie у Вас не поддерживается, вход в систему будет недоступен.