Высокий наступательный порыв Мороза

Главная \ Новости \ Высокий наступательный порыв Мороза
Высокий наступательный порыв Мороза

Воспоминания о встречах с Героем Советского Союза участником Великой Отечественной войны генерал-полковником ВВС Иваном Михайловичем МОРОЗОМ (10.06.1914 – 07.03.1993).

 

Я б не писал сегодня о войне,

Но память прошлого никак забыть не может,

И до сих пор война живёт во мне –

Её осколок сердце мне тревожит!

М. Андронов.

На заре офицерской юности мне казалось, что если человек поднялся очень высоко по служебной лестнице и долго находится на её вершине, то теряет те качества, которые он имел прежде, в начале своей жизни. Но позже, наблюдая за людьми, анализируя их поведение, понял, что глубоко заблуждался. Одним из примеров стал для меня человек с сильной волей, понимающий и осознающий ответственность за вверенный ему пост: генерал-полковник Иван Михайлович Мороз, начальник политуправления ВВС СССР.

Мы не раз виделись с Иваном Михайловичем на встречах космонавтов, возвращающихся с орбиты, на аэродроме Чкаловском (я отвечал за обустройство, оформление места встречи космонавтов), на семинарах полит­работников частей Военно-Воздушных Сил разного уровня, проводимых на базе Чкаловского Дома офицеров, а также и на параде войск частей Щёлковского гарнизона.

Как стрелять по родному селу?

Генерал-полковник Мороз родился 10 июня 1914 года в селе Вертнёвке Нежинского района Черниговской области в крестьянской семье. В 1934-м кончил Нежинский педагогический институт, в 1935-м был призван в Красную Армию. По собственному желанию поступил в авиационную школу лётчиков-истребителей, а в 1939 году, ещё до окончания школы, попал в число ста лучших курсантов, которые должны были готовиться на самолётах «И-16» к досрочному выпуску. Та школа носила имя Полины Осипенко, и было это в разгар боёв на Халхин-Голе.

С июня 1941 года Иван Михайлович вступил в боевые действия с врагом, напавшим на нашу страну. К тому времени он был заместителем командира эскадрильи по политчасти. Их 87-й истребительный полк базировался под Тернополем. О том периоде (в беседе с начальником политотделов частей ВВС, проводимой у нас в гарнизонном Доме офицеров) Иван Михайлович рассказывал:

«“И-16” в части было немного, техники на весь лётный состав не хватало, молодёжь летала днём, старики – ночью. Молодые с охотой перенимали опыт воевавших в Испании. В субботу – 21 июня 1941 года – после полётов ещё не успели заснуть, как объявили тревогу. Первые фашистские самолёты появились около четырёх часов утра. С дивизией связи не было. Её, видимо, перерезали фашистские диверсанты, заброшенные к нам в тыл. Командиры эскадрильи подняли самолёты в воздух. Завязались бои. Они были затяжными и тяжёлыми. После третьего вылета лётчики собрались около моего самолёта. Многие были удручены: войны-то не объявлялось, а они уже вступили в бой. И вдруг кто-то крикнул: “Летит!” Все обернулись, думали, что летит представитель 16-й смешанной авиадивизии или комдив. С юго-запада действительно летел самолёт, но им при подлёте оказался “Ю-88”. Начали взрываться бомбы. Взрывом накрыло и нашу стоянку. Я отдал распоряжение готовиться к вылету. С соседней стоянки поднялся самолёт лейтенанта Дмитриева, который сблизился с фашистом и в бою сбил его. Я, поднявшись в самолёт, почувствовал, что в салоне горячо и мокро. Оказалось, осколком от бомбы получил ранение в ногу. Кроме меня, получили ранения ещё два офицера. Так началась моя Великая Отечественная война».

Как участник этого трагического времени Иван Михайлович о первых днях и месяцах войны рассказывал без прикрас, обнажал ту горькую правду, которая имела место. Так, на семинаре начальников Домов офицеров один из моих коллег задал ему вопрос:

– О чём вы больше всего волновались?

Генерал-полковник ответил:

– О своей безопасности, о том, что не в состоянии защитить родную землю, свой народ. Боялся осуждения со стороны людей, даже своих родственников. Мне довелось побывать в родном селе тогда, когда получил назначение в 92-й истребительный авиаполк. Заглянул к брату в горком партии, а потом мы оба зашли к отцу. Отец встретил неприветливо. «Драпаете? Разве вас этому учили?» – сказал он. Вступился брат: «Иван ранен, а летает». Отец немного потеплел. Когда уходили, я обещал: «Отец, я вернусь!» Но через несколько дней в моём селе были фашисты. И мы совершали налёты на их позиции. Ох, как трудно было штурмовать родное место! Улицы, по которым ходил в школу… Но я твёрдо верил, что вернусь сюда после Победы.

Ты есть, а машины нет

Полк Ивана Михайловича, а вернее сказать, его остатки, в сентябре перебрался в Борис­поль. Самолётов катастрофически не хватало. Летали без отдыха. Семнадцатого сентября Морозу вновь не повезло: самолёт был сбит, пришлось выбрасываться из горящей машины с парашютом. При ударе о землю пилот потерял сознание. Очнувшись, добрался до своего аэродрома, но там, как выяснилось, все улетели в Харьков. Побродив по ангару, встретил техника, возившегося со стоящим в углу «УТ-1». На нём-то они вдвоём и улетели в Харьков, а затем со всеми – в Ростов. Старые машины сдали, в Азербайджане переучились на «МиГ-3», а после на Волге – на «ЛаГГ-3». Тут открылась старая рана, но в госпиталь не пошёл из-за боязни, что запретят летать. Наконец-то некоторым из полка вручили новые машины. Вскоре лётчики отправились на Волховский фронт. И уже в мае 1942 года полк вовсю воевал. Совершил четыре тысячи боевых вылетов, одержал в воздухе 128 побед.

Иван Михайлович избрал для себя тактику, свойственную немногим: не отставать от своего полка. А поэтому несколько раз сбегал из госпиталей, недолечившись, лишь бы быть в родном строю. После должности военкома авиационного полка его назначили военкомом первой ударной группы Ставки Верховного Главнокомандующего. Но к началу боёв под Синявином ударную группу расформировали. Её штаб преобразовали в штаб 280-й бомбардировочной авиадивизии и по просьбе комдива назначили Мороза комиссаром этой дивизии. «Конечно, – заметил Иван Михайлович, – было трудно расставаться с истребительной дивизией, но приказ есть приказ. Пришлось переучиваться на штурмовика».

В смешанную дивизию влились 606-й и 958-й штурмовые авиаполки. Рядом с грозными «Ил-2» были и довоенные «Р-Z». А в воздухе по-прежнему господствовала фашистская авиация. Синявинская операция тогда не увенчалась успехом: не получилось прорвать блокаду Ленинграда, но зато не дали преимущества фашистам. Они не смогли захватить город.

Малодушный ещё не предатель

Как-то при мне Мороза спросили: «Неужели среди воевавших все были храбрецами?» Он спокойно воспринял и ответил развёрнуто:

«Нет, конечно, не все. Были и малодушные, нерешительные, были и трусы. Но малодушные ещё не предатели! Таким помогали политработники. Вот, например, один лётчик был сбит над линией фронта и едва не попал в плен. Выручили наземные разведчики. В очередном полёте он смалодушничал, не долетел до линии фронта, с бомбами вернулся на аэродром. Это повторилось и в следующем полёте. Командир хотел передать его дело в трибунал, но я, комиссар, предложил вновь подвесить ему две пятисоткилограммовые бомбы и сбросить их за линией фронта под контролем командира звена. Снова повторилось старое. Лётчик был уже в ожидании трибунала. Но вдруг сам попросил: «Поверьте в последний раз!» И на боевом задании поставленную задачу выполнил. Видели бы вы его сияющие глаза! Он сказал тогда всем: Спасибо! Это было для меня вторым рождением. Среди подчинённых встречались и хвастуны, которых мы тоже лечили. Но лечили доверием на высоком деле. Так было с сержантом Никитенко. Позже он стал Героем Советского Союза. Вот что значит помочь человеку вовремя!»

Подводя итоги своих выступлений, Иван Михайлович подчёркивал, что партийно-политическая работа всегда должна быть направлена на воспитание у личного состава высокого наступательного порыва, любви к Родине, ненависти к врагу, на обобщение и пропаганду опыта лучших лётчиков, инженеров, техников, механиков.

Иван Михайлович Мороз был награждён двумя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине» III степени, медалями Страны Советов, медалями иностранных государств. А 7 мая 1965 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования, умелое руководство партийно-политической работой в боевых условиях, мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками», ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Олег СОРОКИН,
кавалер медали «За сохранение исторической памяти».
Анискино.
Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Внимание! Для корректной работы у Вас в браузере должна быть включена поддержка cookie. В случае если по каким-либо техническим причинам передача и хранение cookie у Вас не поддерживается, вход в систему будет недоступен.