Погибельная темень Чернобыля

Главная \ Новости \ Погибельная темень Чернобыля
Погибельная темень Чернобыля

Фотографию палаточного городка ликвидаторов в городе Славутиче можно найти в Интернете. Снимок сгоревшей утробы ядерного реактора, карточки ликвидаторов аварии, хронологию событийтоже. А жгучий страх перед синим огнём. А леденящая тоска обезлюдевших городов. А отчаянная отвага идущих на смерть людей… Только тот, кто там побывал, может осознать это полной мерой.

Полковник Анатолий ШТОКОЛОВ пробыл на месте событий более пяти месяцев, а потом в течение трёх лет возвращался в Славутич и Припять. В восемьдесят седьмом году он был назначен заместителем начальника штаба оперативной группы ликвидаторов аварии. Накануне чернобыльской годовщины он рассказывает.

Сегодня многие не понимают, почему произошла авария, что случилось на самом деле, почему катастрофе не дали надлежащей оценки. Чтобы ответить на эти вопросы, надо не только знать историю событий, но и понимать людей, которые были их участниками.

Ликвидаторы-оперативного-штаба За две недели до катастрофы мы с заместителем командующего Московским военным округом проводили на Курской АЭС учения, направленные на ликвидацию аварии на станции. Завершили двадцать пятого апреля, а на обратном пути на границе Тульской и Московской областей услышали по радио новость об аварии в Чернобыле. Получили приказ выехать на место аварии с личным составом и техникой. Я и генерал-майор Геннадий Филатов подняли по тревоге батальоны химзащиты – офицеров и солдат запаса – в Иванове и Шуе, развернули батальоны до боевого штата вместе с техникой и через трое суток были в Чернобыле.

Воины не знали, куда едут. На ученья, куда ещё. Огласки не было, не было информации, что произошла серьёзная катастрофа. Ни наше правительство, ни Политбюро во главе с Горбачёвым будоражить общественное мнение перед праздниками не стали. Первого мая на демонстрации в Киеве шли тысячи людей. А проводить демонстрацию было нельзя, потому что радиоактивное облако уже накрыло Киевскую, Смоленскую и Гомельскую области и двигалось к Европе. Люди не знали, что находятся в зоне облучения. И получили большую дозу радиации.

Водитель-Штоколова-Владимир,-погибший-в-Чернобыле Двадцать девятого апреля мы прибыли в Славутич, где размещался наш штаб. Тридцатого я на спецмашине химразведки объехал Чернобыльскую АЭС и поразился увиденному. В страшном разломе реактора горящий уран на тридцать метров светился синим пламенем. С момента аварии прошло четыре дня.

***

Радиации не видно и не слышно. Профессионал, вдыхая заражённый воздух, может почувствовать в горле жжение, как будто воздух заряжен электронами.

Те, кто первым был брошен в жерло аварии, – пожарные, которые нас защищали буквально грудью, жертвовали собой, зная, что идут на гибель. Те, кто приехал потом, поступали так же. Никто не спрашивал зачем и почему. Ни одного возражения выполнить приказ я не получил.

Чувство долга было выше страха смерти. Через моё сознание и всё, что тогда творилось, прошли десятки тысяч людей: русские, армяне, узбеки, таджики... Военкоматы всей страны присылали людей. Им просто ставили задачу – и они шли выполнять её.Орденская-книжка-и-пропуски-А.Н

С крыши административного здания Чернобыльской АЭС и на пространстве тридцати метров от реактора требовалось убрать куски урана. Это делалось без всяких специальных машин – просто лопатами. Люди поднимались на крышу, сбрасывали радиоактивный кусок – тут же спускались обратно. Чтобы уран не распространял радиацию, его помещали в специальные могильники. Часть ликвидаторов «оперативно жила» в подвале станции: люди выходили на недолгую работу и возвращались в подвал.

Все получали большую дозу облучения. Некоторых отправляли домой после двух выходов на станцию. Конечно, были свинцовые латы для защиты. Точно определить количество полученных человеком рентген было нельзя: дозиметры отечественного производства быстро выходили из строя. Для нас закупили японские – более десяти рентген не выдерживали и они.

Ошибкой, по моему мнению, было использовать для ликвидации последствий аварии авиацию. Если бы только вертолёты, ещё ладно. А самолёты «Ту­-16» не приспособлены для решения подобных задач. Но был приказ, его выполняли. Лётчики оказывались в эпицентре излучения. Из наших, чкаловских, в живых осталось четыре человека. Я сам был свидетелем того, как над реактором упал вертолёт.

За месяцы моего пребывания в Чернобыле я более пятидесяти тысяч человек отправил обратно. Приезжали – через неделю уезжалСугробы-метр-восемьдесят-и-Штоколов-Зима-1987и, получив максимальную дозу. Тогда наука говорила о пятнадцати максимальных рентген. Но полчаса работы на станции – это уже пять. Вот и считайте.

На моём счётчике было чуть больше тридцати рентген, но это вряд ли был максимальный и окончательный показатель. Когда в феврале 1987-­го меня вертолётом привезли в Москву, я не мог ни ходить, ни говорить.

Был у меня водитель по имени Владимир. Как-то мы в специально оборудованной для радиационной и химической разведки машине «БРДМ-­1 РХБ» объезжали станцию, а он возьми и выгляни из люка – не терпелось ему взглянуть на разлом в реакторе. Сколько я его ни предупреждал – не послушался. В тот же день Володю отправили в госпиталь – через две недели он умер.

***

Лес в 25 – 30 километрах вокруг станции погиб: поражённые радиацией деревья умирали. Зато муравьи остались живы, и сделались они вдесятеро крупнее обычных. В то лето на брошенных огородах в окрестностях Припяти и подсолнухи вымахали огромные: метра три высотой. Зимой восемьдесят седьмого года сугробы вокруг станции были высотой метр восемьдесят.

Однажды мы ехали по лесу. Перед машиной бежал волк – здоровенный. Но перепрыгнуть снежный бруствер мог с трудом. Мы застрелили его через несколько километров, погрузили в машину, взвесили и проверили дозиметром. Так вот весил он 110 килограммов! На шерсти радиации почти не было. Значит, волк не местный: белорусский или брянский. Воздействию радиации не подвергся, а прибежал уже после – за лёгкой добычей: кругом бродила брошенная скотина: кони, овцы.

Страшно было смотреть на опустевшую Припять. Жители оставили всё. Сели в автобусы, прибывшие со всех городов Союза, захватив только документы, и уехали. Никто не вернулся. К пятому мая из города эвакуировали всех. Потом, обследуя территорию, мы нашли десятки людей в окрестностях Чернобыля, которые там остались жить. Старики по семидесяти – восьмидесяти лет. Всё хозяйство у них осталось. И скотина домашняя тоже. И вот что интересно: в продуктах, которыми они питались, радиации почти не было. Приезжаем мы к деду, который там живёт, берём у него солёное сало, а в сале – минимум от допустимой нормы облучения. А хранилось оно в обычном ящике на веранде. У него и пчёлы водились: шестьдесят два улья. И самогон гнал из мёда, и пил его сам, уверяя, что напиток не радиоактивен. Мы проверили – и правда, всё чистое.

И мы выпивали. Нам положено было в день 150 граммов водки и до двух литров красного вина. Водку наливали утром, а перед водкой в обязательном порядке выдавали кусочек сала на чёрном хлебе. Сначала съедай сало – потом опрокидывай рюмку. Пили молдавское кодру три раза в день: утром, в обед и вечером. Обязательной была баня после ужина: необходимо смывать радиоактивную пыль. Так вот и держали организм в тонусе.

Почти четыре года занимались мы ликвидацией и поддерживали этих людей. Уезжать они не хотели. И мы не могли их вывезти силой, с милицией. Привозили им свежий хлеб, молоко, давали из нашего пайка консервы. Нельзя же бросать своих. Тот самый знакомый мне дед прожил до 92 лет. Двенадцать лет! Организм человеческий умеет, значит, приспособиться к ужасным свойствам радиоактивного элемента.

***

Причины аварии доподлинно неизвестны и вряд ли когда-нибудь будут известны.

Есть версия об инопланетянах: за несколько часов до происшествия гости на свадьбе в Припяти поймали в объектив фотоаппарата НЛО. Фотография была изъята и засекречена. Потом выяснилось, она была не единственной.

Я, как и многие другие ликвидаторы, не исключаю вмешательства иностранных государств. Рядом со станцией находился стратегический объект особого назначения. Авария на Чернобыльской АЭС вывела его из строя – американцы рукоплескали. Объект перенесли в другое место, остались только остовы антенн. Но вред обороноспособности нашей страны был нанесён основательный.

За несколько часов до аварии на Чернобыльской атомной станции экспериментально разгоняли реактор, повышая его мощность на четверть. Специалисты не смогли рассчитать и оценить последствия этого опыта. Случился перекос тепловыделяющих элементов – при перегреве реактора они не опустились, как должны были. Была это ошибка экспериментаторов или здесь не обошлось без диверсии, неизвестно. Я знаю, что подобный эксперимент намеревались провести на Курской атомной станции – как раз после тех учений по ликвидации аварии, которыми я руководил. Однако директор предприятия наотрез отказался от опытов: во что выльется возможная неудача или даже авария, он, наблюдая за ходом учений, примерно представлял. Представляли, надо полагать, и учёные. Почему же не экспериментировали на маломощной АЭС на Урале, например? Для чего и кому понадобилось рисковать практически в центре Европы? Академик Александров, отвечавший тогда за всю атомную отрасль, выступая перед ликвидаторами, признал решение проводить испытания ошибкой.

В день аварии была редкая для Чернобыля роза ветров: радиоактивное облако понеслось в направлении Москвы, Гомеля, Скандинавии. Оно трижды обо­гнуло Землю, следы радиации находили потом даже в Антарктиде. В Европе было множество случаев заражения. В Гомельской области Белоруссии, у нас на Брянщине до сих пор десятки брошенных населённых пунктов. А ведь обычно чернобыльские ветра дуют в других направлениях. Случайность ли, что авария произошла именно при тех редких обстоятельствах, которые вдруг сложились? Или всё было рассчитано?

***

Русский человек, пока его по башке не стукнут, не пошевелится. Вот в Чернобыле нас и стукнуло. И мы начали принимать экстренные меры, чтобы во второй раз эта дубина не обрушилась на нас. Если подходить к случившемуся цинично, положительный итог недооценивать нельзя.

Во-первых, были оптимизированы процессы ликвидации аварии, усовершенствованы средства защиты и саркофаги.

Во-вторых, авария позволила учёным СССР и России принять меры, чтобы мирный атом был безопасен. Сейчас реакторы стали надёжнее, качественнее. Их ценит весь мир. Ведь это почти бесплатное производство электроэнергии. Американцы с нами всегда соревновались. Тогда, в 1987-­м, у них была задача доказать миру, что советские АЭС плохие, ненадёжные. Дескать, хотите получить у себя в стране небольшую Хиросиму, заключайте договор на строительство с СССР. Но люди, к счастью, всё понимают правильно. После аварии на Фукусиме преимущества российских атомных станций стали ещё очевиднее.

***

Советское правительство позаботилось о чернобыльцах. Эвакуированные жители Припяти и ликвидаторы аварии сразу получили квартиры – для этого были использованы все возможные ресурсы, подвинуты даже очередники-льготники. Я вернулся домой из больницы – а у жены ордер на трёхкомнатную. Меня лечили три месяца – потом отправили в санаторий в Сухуми. В 1988 году я получил орден Красной Звезды.

Вряд ли всё было радужно, конечно. Меня, подполковника, вертолётом увезли в московский госпиталь, к светилам отечественной медицины. А сколько рядовых вернулись в обычные поселковые больницы! Но сейчас лучше не стало.

Из Щёлковского района бороться с последствиями аварии уехали семь с половиной тысяч человек – приписной состав органов химзащиты. Офицеры, сержанты и рядовые запаса. Их называли партизанами, потому что призвали кого через десять, кого через пятнадцать лет после увольнения, если вуз, который они окончили, соответствовал.

Сейчас живы чуть более двухсот из них. Щёлковский Союз чернобыльцев возглавляет Павел Петрович Тимофеев, житель Чкаловского посёлка.

Многие «чернобыльские» льготы со временем были отменены или видоизменились. К примеру, всем ликвидаторам должны были выделить земельные участки в первоочередном порядке, а потом этот закон упразднили. В Щёлкове из двухсот оставшихся в живых выделили только сотне. До сих пор я добиваюсь справедливости для чернобыльцев. Наши должностные лица относятся к проблеме прохладно: дескать, был когда-то Чернобыль, три­дцать лет прошло – наверное, думают, можно уже и не выделять.

Надбавки на лекарства ликвидаторы тоже получают: 350 рублей в месяц, на анальгин хватит.

К тридцатилетию аварии, в 2016 году, администрация Щёлковского района решила установить памятник ликвидаторам-щелковчанам. Нашли для него место около бывшего Дома культуры «Химик». Решили, объявили, да так до сих пор и не установили. Замылили вопрос.

В Щёлкове эти двести выживших никому не нужны: ни врачам, ни истории.

***

Из трагедии по прошествии лет делают бизнес и развлечение. Мало того, что распродают заражённую радиацией технику из могильников (умудряются проникнуть в зону отчуждения и выкопать!), но сейчас даже экскурсии в Чернобыль устраивают. За небольшие деньги: три доллара.

Не так много осталось тех, кто бывал в горниле чернобыльской катастрофы. Десятки тысяч жизней положены на борьбу с мирным атомом. А для нынешней молодёжи и ледовое побоище, и маршал Жуков, и Чернобыльская авария – примерно одинаковая древность. Поэтому особых эмоций от молодых ждать не стоит. Нет того чувства долга перед Родиной, которое было у нас. Я иногда говорю внукам: оставьте телефоны, читайте книги! А они отвечают: «Дед, ты устарел!»

Многое было переосмыслено за тридцать с лишним лет после аварии. Неизменно важно одно: человеческий фактор решает дело. Именно человеческий фактор позволил случиться аварии мирового масштаба. И он же позволил бороться с её последствиями. Это стоит запомнить. На будущее.

Записала
Кристина НЫРКОВА,
корр. «Впрямь».
Щёлково.
Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Внимание! Для корректной работы у Вас в браузере должна быть включена поддержка cookie. В случае если по каким-либо техническим причинам передача и хранение cookie у Вас не поддерживается, вход в систему будет недоступен.