Нацеленный на триумф

Главная \ Новости \ Нацеленный на триумф
Нацеленный на триумф

Алексей ТРЕЩИКОВ живёт на щёлковской земле уже восемьдесят лет. А во фрязинском спорте – пока только шестьдесят пять.

 

Алексей Алексеевич, когда за рулём, на поворотах скорости почти не снижает. Как подумаешь, что ему уже восемьдесят, испугаешься. А он ещё успевает рассказы рассказывать и пальцем показывать: вон там, мол, происходило всё. Ты увидела? И по второму, по третьему разу: понятно тебе?

Переспрашиваю:

– Вот в этом рыжем доме вы родились. Правильно?

– Да нет же. Ладно, потом ещё раз заедем. Покажу. Там напротив старый суд.

Сколько тут ни живу, только года два назад догадалась, что это за здание такое – старый суд. Он небось ещё при Сталине был старым. И тут Трещиков к мыслям подрифмовался:

– Мы в то здание на выборы ходили, выбирали Василия Сталина. Знаешь, да? Где у нас была сталинская школа? Номер восемь. Так её Василий открыл. Там, где ГИБДД, потом рядом ФОК, и вот сбоку от ФОКа где-то там она была. Теперь-то нету её. И Василия нету. Его Хрущёв убил: в Казань отправил, тот там и помер.

Представляю Алёшу Трещикова идущим по 1­-му Советскому переулку учиться в школу: круг­ленький такой, между пухлых щёк губки бантиком, одет в детский френчик, а в портфеле бутерброд с маслом. По всему видать: сын партийного работника.

А вот и нет. По 1­-му Советскому Алёша Трещиков ходил в другую сторону: к стадиону «Красное Знамя». И в сталинской школе, которая, вопреки его сообщению, всё стоит, не учился.

Нет, не так. Сначала он ходил гулять во двор к казарменному хулиганью. Казармой было фабричное общежитие. Трещиков сотоварищи с тамошними жителями гонял то мяч, то шайбу, в зависимости от времени года. В общежитии, рассказывает, комнатки были маленькие, а народу в каждой тьма. Приличные люди опасались этого народа, называли бандитами.

Представляется Алёша Трещиков как в мультике Бориса Дёжкина: маленький и аккуратный хоккеист «Вымпела», а на него несутся здоровенные мастера из «Метеора». Шайба у них не знаю какая была, а мяч всегда волейбольный, для всех игр. Другого то ли не было, то ли Трещиков только им играл, потому что подарок друга. Если бы не тот друг по имени Юнлен, так и Алёша, глядишь, скатился бы по наклонной.

– Спорт меня сделал человеком. Ребята, с которыми я учился в школе, повзрослев, из тюрем по двадцати пяти лет не выходили. У меня в восьмидесятых в спортивной секции были два парнишки-хулигана: Юрка и Лёшка с проспекта Мира, 5. Когда я им разрешил заниматься в детском клубе, в той округе, где они хулиганили, наступил порядок. И Юрка с Лёшкой выросли нормальными людьми.

А ещё был у нас во Фрязине такой Куров. Не могу сказать, что подлец… замглавы. Он тоже ко мне заниматься приходил, в «Чайку». А потом вырос, стал замглавы и развалил все клубы. Я их в 80­-е во Фрязине открыл пять. «Чайка», конечно, была в приоритете. И в каждом по четырёх или пяти команд было спортивных. Каждый год проводили летом «Кожаный мяч», а зимой «Золотую шайбу». Если прикинуть четыре на пять... Это по двадцати команд в сезон. Ребятишки в клуб приходили десяти лет, а в тринадцать уходили заниматься в «Олимп». Уже готовые, не с нуля. А сейчас тренеры из «Олимпа» ходят по фрязинским школам и набирают детей. Зала в «Восходе» не хватает. Вот они набирают детей в лицее и в гимназии и тренируют их прямо там. Потому что директор не даст школьный зал, если не занимаются с детьми из его школы.

Ничего теперь не стало. Секции детские есть, а турниров нет. И спортивных площадок во Фрязине нет. Зато есть при главе города совет ветеранов спорта. Как два года назад его создали, так с тех пор ни разу не собирали.

– А вы тоже по школам ходили, искали таланты?

– Мне во время ученья в щёлковском техникуме Юнлен Гурьич однажды предложил заняться набором команд. Женскую я набрал из учениц второй школы Щёлкова (на её месте теперь перинатальный центр), а в шестой – мальчиков. Из второй школы пришла Галина Фокина, очень сильная была баскетболистка.

Вот, кстати, куда ходил Алёша Трещиков, когда ему было одиннадцать или двенадцать лет: на стадион «Красное Знамя», к другу своему Юнлену Князеву. Юнлен в начале пятидесятых тренировал там женскую баскетбольную команду.

– Так вы, значит, сначала по женскому баскетболу специализировались?

– Да нет. Просто мужской команды не было. Пришлось с девушками заниматься. А когда мужская появилась, в 1956-­м, так я уж был в полной форме…

Представляю Алексея Трещикова: сначала как кинематографического Билли Эллиота, встающего к станку в балетном классе среди белых шопенок. А потом как Костика из «Покровских ворот», который то здесь, то там, неумолчный и неостановимый.

Представляю и Трещикова, делателя карьеры. Хороший мальчик, комсомолец-спортсмен-красавец. В 1962-­м он уже в рядах городского руководства спортом, а с пятнадцатого марта того же года – тренер-преподаватель городской баскетбольной команды Фрязина.

***

– И пошло, и пошло. В 1966 году за высокие заслуги коллективу физкультуры «Почтового ящика-­17» было присвоено почётное звание «Спортивный клуб «Олимп», – торжественно произносит Алексей Алексеевич. Потом где-то внутри даёт себе команду «вольно»: – Мы сейчас приедем в «Олимп», я тебе покажу зал, который я до ума доводил. Там вот такая же фотография висит.

Достаёт откуда-то чёрно-белую карточку: открытие «Олимпа», 1957-­й, стройные ряды спортсменов.

– Вот я, Трещиков. А это моя команда. Это мы создали «Олимп». Я создал. А вот другая карточка (не отрывая руки от руля, командует), ты поищи. Ты фильм смотрела «Три секунды»?

Догадываюсь, что, очевидно, фильм про Олимпиаду в Мюнхене. Не слышала о таком.

– Это про 1972 год? Новое кино сняли? Не видела.

– Да какое новое, года два или три ему, наше, отечественное. Как Белов забил американцам, не знаешь, что ли, этой истории?

Как не знать? Это Трещиков запамятовал. Фильм-то называется «Движение вверх». Даже огорчительно: надеялась на открытие.

– Ну или так оно называется, суть не меняется. Так вот. Гол забил Серёга Белов, а пас ему отдал Иван Едешко. Так вот он, Едешко, на снимке. А это Трещиков. Едешко поздравляет Трещикова на турнире памяти Сергея Белова: мы тогда стали чемпионами олимпийских игр ветеранов. С Серёгой мы играли вместе на первенстве Московской области. Он за команду Подлипок, учился там в Лесотехническом институте. Он нам забил тридцать очков. А у меня есть Володя Никитенко, который и сейчас у меня тренируется. Так вот Белов нам тридцать, а Никитенко – Белову. Вот тебе и фильм. «Летим кверху» или как там…

– А кто тогда выиграл, если по­честному? – пытаю Трещикова. Ну, думаю, давай, порассуждай о правилах, протоколе… Нет, не вышло сфолить: Трещиков в своём цилиндре неуязвим:

– Наши, конечно! Ну ты же фильм видела, этот, как его, «Все наверх»? Там всё правильно показали.

Ну и пёс с ними, с американцами. Мы наконец до «Олимпа» доехали, женщина выдаёт Трещикову ключи от зала, предлагает чай-кофе.

– Нет, мы на минутку, – и мой ветеран несётся впереди меня, едва догоняю.

На минутку? Я думала, там чуть ли не фотомузей. А там так, чёрно-белый коллаж в углу под чем-то цвета техники безопасности, под планом эвакуации, наверное. Алексей Алексеевич смотрит несколько секунд, опять показывает: «Вот “Олимп”, вот я, Трещиков. Идём в зал».

Со спины Алексей Алексеевич выглядит так, как будто стоит перед Вечным огнём или обелиском, не менее.

– Этот зал был в лесах. А я был инженер на «Истоке». Меня отправили доводить до ума.

Его вообще принято отправлять доводить до ума, как я поняла. В 1975-­м зампредседателя горис­полкома Колодинский организует комитет физической культуры и спорта как будто специально для Трещикова, который и был его первым и единственным председателем.

– В 2006-­м Ухалкин реорганизовал комитет в отдел физкультуры. За прошедшие тридцать лет я периодами переходил работать в администрацию, помощником главы города. А потом вдруг глава скажет: Ну-ка, научи этих работать! – и меня снова делают председателем комитета.

Представляю насупленного Трещикова на трибуне стадиона со свистком. По дорожкам под мутным ноябрьским дождём комитетские бегут кросс…

Сейчас отдел физкультуры входит в Управление культуры и спорта города Фрязина. По словам Трещикова, там руководят бывшие работники МФЦ.

– Ну о чём говорить тогда? – недоумевает. – Хорошо, что там Алёна есть. Не помню её фамилии, помню, она гимнасткой была у нас. Хотя бы она к спорту имеет отношение. А остальные – так…

Вспоминаю, что хотела спросить:

– А что это за ветеранская олимпиада такая?

– В 2003-­м появилось новое веяние: первенства среди ветеранов спорта проводить. Мы тогда в Туле стали вторыми. А потом десять раз были первыми за десять лет.

Дома Интернет скажет мне, что Алексей Алексеевич чуть плюсует, лукавит: не вторыми стали в Туле, а третьими, и первыми были только восемь раз, а дважды – вторыми. И называется турнир Всемирные игры ветеранов спорта. Неважно. Ведь наши действительно победили: в 2013-­ м в Турине обыграли уругвайцев.

Представляю Трещикова-триумфатора. Это представить нетрудно, воспоминания о триумфе ещё не выветрились из всего его облика. Да и вообще он такой... Нацеленный не на победу, а именно на триумф.

А ведь нате: отказался от звания заслуженного тренера в том самом олимпийском победном 1972-­м.

– Как получилось? В 1970 году Гомельский выгоняет из ЦСКА Гену Вольнова (не Гомельский и не из ЦСКА, а из сборной СССР, как раз перед перед отъездом на чемпионат мира в Любляну, в самый последний момент. – К. Н.). А я его взял на работу в «Олимп» инструктором. Он за Фрязино играл в 1971­-м. А в 1972­-м Кондрашин пригласил Вольнова в олимпийскую сборную. Он и стал чемпионом в Мюнхене. Ну, помнишь кино-то про три секунды? А ведь и я, выходит, тренировал Вольнова. Мне все говорили, что теперь нужно получать заслуженного. Да я постеснялся.

Да мне и место погибшей в Праге Милютиной – гостренера – предлагали, когда «Ту-­154» о землю разбился и наши баскетболистки-юниорки погибли. Но я решил: во Фрязине останусь.

Представляю Трещикова-скромника. Искренне смущённый и неожиданно тихий. Самый внезапный образ.

***

Сидим на скамейке у Дворца спорта «Фрязино». Прошло почти две недели с юбилея Алексея Алексеевича, а проходящие мимо сотрудники до сих поздравляют. Он кивает в ответ.

– Вон Маринка Старостина пошла, – говорит Трещиков. – Я её малюткой нянчил. Её отца, Геннадия Старостина, принимал на работу в 1962 году. Потом он стал председателем спортклуба. Лыжник, ма́стера спорта у нас выполнил. Генка умер, а она у нас работает.

А вот Анисимов. Ходит убитый. Объединяют нас*). Обещали, что никого увольнять не будут. Однако директор Дворца спорта уходит, его замы уходят – это всё без всяких яких. И Анисимова не увольняют: переводят на должность методиста. А ведь он вырос в «Олимпе», он здесь с пяти лет. Весь город его знает.

Вот ещё кто-то пошёл. По всему видно, начальство. Новое.

– Получается, вся ваша баскетбольная карьера началась с волейбольного мяча, – замечаю.

– Баскетбол – лучший вид спорта с мячом. Волейбол на втором месте, на третьем гандбол, а потом уже футбол.

Тут он достаёт мешок – действительно мешок! – с медалями.

– Я сейчас их надену. А ты меня сфотографируй, чтобы дворец был виден. Живенько так.

– А какая медаль вам всего дороже?

– Вот эта, из Турина. Олимпийская.

Представляю с трудом Трещикова-подростка с одной-единственной первой медалью. Нет, не представляется.

Едем на Полевую. В доме № 3 – в помещении бывшего клуба «Романтик», открытого Алексеем Алексеевичем, – стоит баннер: Молод ёжный центр. Клуб обещали вернуть Трещикову в январе. А теперь говорят: нет, не отдадим. Дети в молодёжном центре занимаются танцами, а когда танцев нет – настольным теннисом. Одновременно нельзя: теннисный стол стоит в зале для хореографии, его по мере надобности то складывают, то раскладывают.

– В этом дворе я построил хоккейную коробку. Едва только стали вырывать бурьян, бабки давай кричать: Ты что творишь? Не нужна нам тут коробка! Построили-таки, соревнования стали проводить. Бабки подходили ко мне и говорили: Спасибо, касатик, я теперь внучка своего с пятого этажа наблюдаю.

Эти же бабки рассказывают Трещикову, что после 23 часов в бывшем «Романтике» музыка орёт и презервативы валяются.

Коробку во дворе сделали новую, комплексную: и для хоккея, и для футбола, и для волейбола, и для баскетбола.

– Безобразие! – возмущается Трещиков. – Сорок на двадцать площадка, две корзины висят. И как играть, когда между корзинами сорок метров? Ведь по правилам баскетбольная площадка должна быть двадцать восемь на пятна­дцать. Повесить корзины наоборот, по двадцатиметровой стороне, ума не хватает. И кураторов нет, чтобы пришли, посоветовались со специалистами.

Площадка на Советской, 1 «А», где располагался клуб «Чайка», похожа на остов убитой птицы. Баскетбольные кольца вырваны.

О нынешнем себе Трещиков говорит так:

– Теперь я пенсионер, занимающийся тренерской работой. Тренирую команду Фрязина, сборные ветеранов спорта Московской области, Центрального федерального округа и России. У нас играет первенство области молодёжь по двадцати, тридцати лет и старше. Так они ко мне приходят на тренировки. Тренируются у Антипова, а приходят ко мне. Это как подкатки в фигурном катании. Пятеро из основного состава сборной Фрязина приходят тренироваться. Всё это на общественных началах. В «Олимпе» мне, конечно, платят немножко.

Я и сейчас играю. И в следующем году буду играть: в Италии будет чемпионат и в Испании. Когда всё это только начиналось, в играх ветеранов участвовали спортсмены от пятидесяти лет. А теперь правило: не моложе тридцати пяти, а дальше – до бесконечности. Вот какое дело получается: я теперь могу играть и за пятидесяти­, и за восьмидесятилетних. Но сыграю, наверное, за семидесятилетних.

Никто во фрязинском спорте ничего хорошего не ждёт. Все боятся за свои должности. Все всего боятся. Единственный, кто не боится, – Трещиков. Потому что мне бояться некого и нечего. Равных мне нет и не будет.

Кристина НЫРКОВА,
корр. «Впрямь».
Щёлково – Фрязино.
_________________________

*) См. «Впрямь» № 17/2019: Кристина Ныркова, «Слияние или поглощение?».

 

Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Внимание! Для корректной работы у Вас в браузере должна быть включена поддержка cookie. В случае если по каким-либо техническим причинам передача и хранение cookie у Вас не поддерживается, вход в систему будет недоступен.