В темноте без терапевта или Бочаров что­-нибудь придумает

Главная \ Редакция \ Юлия ВИДЯПИНА \ Статьи Юлии ВИДЯПИНОЙ \ В темноте без терапевта или Бочаров что­-нибудь придумает
« Назад

В темноте без терапевта или Бочаров что­-нибудь придумает 01.04.2019 15:47

Главные их тревоги изложила директор Культурного центра Валентина Сергеева.

– Больше всего нареканий на медицинское обслуживание, – начала она. – Кто проводит анализ качества бесплатных услуг? Выходит, число платных услуг растёт, а качество бесплатных падает.

– Платные услуги никак не должны отражаться на качестве бесплатного медицинского обслуживания, – заявил Бочаров. – Если такое случается, вы мне сообщайте.

IMG_2558 – Случается, – не замедлила Сергеева. – Чтобы попасть к терапевту, надо ждать до двух недель. К специалисту – ещё больше. Фрязинцы преклонного возраста могут и не дожить до приёма врача.

– Вы меня ошарашили, – признался Бочаров. – На оперативке в понедельник главврач докладывал, что среднее время ожидания терапевта два с половиной дня.

– Неправда! – зароптали пенсионеры.

– Это обман!

– Я вижу, – сказал глава. – Значит, приеду к вам с главврачом и попрошу его, глядя вам в глаза, ответить на вопросы. Медицина должна стремиться к тому, чтобы ожидание специалиста длилось не более десяти дней. Приёма терапевта – максимум двое суток.

– Вот и выходит, что те, кто не может попасть к врачу бесплатно, идут за деньги, – продолжила Сергеева. – А там принимают эти же врачи! Нам же говорят, что специалистов не хватает. Может, надо поощрять медиков финансово?

– А может, просто власть применить? – подытожил глава. – Такая проблема есть везде, где власть перестаёт этим заниматься.

– Следующий вопрос – уличное освещение, – продолжила Валентина Сергеева. – Пожилые люди и так-то плохо видят, а в темноте и вовсе спотыкаются и падают.

– Расскажу, что буду делать, – начал Бочаров. – Вы знаете, что в бюджете, как говорится, мышь повесилась. Но, с другой стороны, с деньгами кто угодно справится. Попробуем работать с тем, что есть. В апреле приглашу сюда компанию, с которой заключим энергосервисный контракт. Она установит за свои деньги светодиодные лампы. За это мы семь лет будем платить ей за свет сумму, которую платим за освещение города сейчас. Обычные лампочки быстро перегорают, надо устанавливать новые и платить за эти работы. Светодиодные лампы работают в разы дольше, но даже если какая-нибудь перегорит, то в течение семи лет менять их будет компания, которая их установила. За свой счёт. В итоге мы ежемесячно сможем экономить на работах по замене лампочек до двух млн рублей. Эти деньги направим на установку дополнительных столбов освещения. Так будем работать по всему городу, кроме центральных улиц: они переданы Мосавтодору. Но там лампочки тоже будут гореть. Прошу представить список конкретных адресов с указанием приоритетов: где надо наладить освещение в первую очередь.

IMG_2551 – До которого часа должны гореть фонари? По Институтской улице горят в девять часов утра, когда уже светло, – выступила фрязинка из зала.

– Если такое случается регулярно, это безобразие! – сказал Бочаров. – Но может проводиться проверка лампочек. Иногда, чтобы проверить улицу, надо зажечь целый блок. Так что если вы увидели горящие днём фонари разово, то не страшно. Если же это регулярно, сигнализируйте в Единую диспетчерскую службу. Это эффективно. Все обращения фиксируются, ставятся на контроль. Я раз в неделю их просматриваю.

– Ещё вопрос, – продолжила Сергеева, – тротуары. Во многих дворах выходишь из подъезда – и сразу же попадаешь на проезжую часть. Зато палисадники огромные! Особенно это касается старого жилого фонда. Предусмотрено ли в плане благоустройства дворовых территорий создание тротуаров за счёт уменьшения палисадников?

– Начну издалека, – сказал Бочаров. – Беда, с которой я столкнулся в городе, – управляющие компании не убирают дворы. Их уборка осуществляется за счёт города. Со следующего вторника начну проводить штаб по ЖКХ. Дворы должны убирать управляющие компании! Иначе мы всё время будем находиться в режиме нехватки денег. Тротуаров, конечно, управляющие компании не сделают. Для этого есть два пути: двор попадает под программу комплексного благоустройства, но на этот год список уже утверждён. Другой путь: отдельный контракт по благоустройству. Но опять-таки всё спланировано. Не обещаю, что всё будет сделано в следующем году. Что-то, возможно, и через год. Надо хотя бы сдвинуться с места в этом вопросе. Надо рассматривать программы софинансирования. Я сказал начальнику финансового отдела: «Достань всё из защёчных мешков и положи мне на стол!» Это будет резерв главного командования для входа в программы.

Из зала спросили:

– Так если управляющим компаниям добавят территории, значит, они поднимут плату за содержание дома?

– Нет, нет и нет! – категорично заявил глава. – Единственным документом, по которому устанавливается плата за содержание дома, может быть протокол собрания жильцов. Жители решают, сколько платить. Что зачастую происходит? Не только во Фрязине. Жители не пытаются или не могут ни до чего договориться. Управляющие компании, в свою очередь, особенно на том и не настаивают. В этом случае они имеют право применить тариф, утверждённый главой для домов, в которых не выбрано управление. Например, новых домов. В законе есть оговорка: если жители не приняли своего решения, то применяется этот общий тариф. Увеличить плату опять же могут только жители. Я не хочу, чтобы управляющие компании, которые и так не один год хорошо жили, поссорили меня с фрязинцами. Хочу, чтобы вы понимали, что́ происходит, поэтому так подробно вам рассказываю. В деньгах, которые получает управляющая компания за содержание дома, уже заложена уборка территории. Но раз территории у них нет, то деньги не тратят, но собирают. Что такое уборка? Это дворник (один или два). Я, кстати, сам, будучи студентом, три года работал дворником.

***

– Проблематично добираться до Москвы, – продолжила проговаривать список проблем Валентина Николаевна. – Про наши автобусы вы уже и сами всё знаете: для пожилых людей ехать в них – пытка, причём изощрённая. А ездить приходится.

– Двадцатого числа на моём отчёте была Мария Нагорная – зампред по вопросам внутренней политики. Мы это обсудили. Я написал ей развёрнутое письмо. Буду в Москве в пятницу, зайду к ней, она обещала помочь. Завтра должно быть лучше, чем вчера. У нас стало хуже. Это прецедент для Московской области. Будем с этим работать.

– Можно ли уменьшить интервал между электричками? – спросила Сергеева. – В часы пик поезда ходят переполненными. Наши дети и внуки приезжают из Москвы истерзанными.

– Не знаю, – ответил Бочаров. – Буду узнавать. Надо провести анализ маршрутов, чтобы проверить загруженность. Если раньше были подобные обращения, их надо поднять. Для начала напишем в мытищинский узел письмо.

Коснулись вопроса переноса памятника И. И. Иванову в другое место.

– Обратил на него внимание сразу же, – сказал глава. – Что-то с ним не то: стоит не так и не в том месте. Если это памятник, то должно быть всё по-людски. А то сбоку, после оврага. Это подчёркивает бесхозяйственность. Если есть идеи, где этой скульптуре найдётся лучшее место, то я выслушаю.

Валентина Сергеева предложила перенести его сюда же, на территорию Дома-музея Иванова. Решено было провести в социальных сетях опрос: куда, по мнению жителей, следовало бы перенести памятник.

Валентина Николаевна посетовала на то, что администрация перестала выделять средства на экскурсионные поездки детей войны: мол, денег нет.

– Не хочу войти в историю Фрязина как глава, который всегда говорил денег нет. Надо понимать, на что их нет, а на что их надо найти. Я помню своё детство, детство своих детей, смотрю на детство своих внуков… Не знаю, какое детство было у вас. Боюсь об этом думать. Есть ли у нас, тех, кто моложе, моральный долг перед вами? Есть. Есть – и всё! Поэтому давайте думать, как решить. Дайте предложение по экскурсиям. Попросим, например, Григора Валерии Агекяна (президента компании «Гранд». – Ред.) помочь.

– Он и так нам всегда помогает, – сказала Сергеева. – Вот отмостку дому сделал, а то весь дом ходуном ходил.

– Молодец! – похвалил Бочаров. – Мне после доклада сказали, что я губернатора столько не упоминал, сколько Агекяна. А что делать? Управление культуры благодарность написало, Управление образования – тоже. Я не могу не опираться на мнения своих коллег.

Слово взяла руководитель фрязинского отделения организации «Дети войны» Клара Куликова:

– Скажу о Культурном центре. Один из сменяемых глав выпустил постановление о его реорганизации. В результате в пятницу, в День работников культуры, шесть человек получили квиточки с начисленной зарплатой и извещением об увольнении. Даже не сказали спасибо за многолетний сердечный труд. В Культурном центре работал хоровой кружок под руководством Ольги Сергеевны Гончаровой. Туда раз в неделю приходили пожилые люди и пели. Целая делегация ходила в Управление культуры просить оставить Гончарову с хором. Им пообещали. И что же? Ольги Сергеевны нет. В Доме Иванова проходит музыкальная гостиная. Мы уже не можем поехать в консерваторию или в Зал Чайковского. А тут у нас звучала виолончель. Теперь её руководителя уволили! Культурный центр для нас и для города – центр высокой культуры. К нам привозили картины учеников Сергея Андрияки. Ещё выставлялись художники из Ивантеевки, Щёлкова, Королёва.

– Реорганизацию придумал не Лобков, – начал Бочаров. – Она прошла по всей Московской области два года назад. Фрязино тянуло до сверхпоследнего. Но ликвидация учреждения – это не увольнение людей. Это реорганизация путём присоединения. Всё то, что было в центре, по моему решению и распоряжению, должно сохраниться в рамках «Факела».

– Но их же уволили! – удивилась Сергеева.

– Валентина Николаевна, – обратился к Сергеевой замглавы Андрей Егоров, – вам в пятницу звонила Юлия Михална (Шувалова, начальник Управления культуры. – Ред.) и приглашала на встречу. Вы же не пришли.

– Она мне не звонила! – изумилась бывший директор Культурного центра.

– И в понедельник звонила, – настаивал Егоров.

– Не звонила она мне! Посмотрите список вызовов. Мы тянули до последнего, ждали других распоряжений. В пятницу – уволили.

Бочаров набрал номер Шуваловой и включил громкую связь:

– Юлия Михална, встречаюсь с детьми войны. Скажите мне, пожалуйста: в «Факеле» после присоединения к нему Культурного центра открыты вакансии для сотрудников?

– Для тех шестерых, которые подлежат сокращению? – спросила Шувалова.

– Не знаю, о чём вы говорите. Задача, которую я ставил, следующая: работающие в Культурном центре сотрудники должны остаться в том же месте и на тех же условиях. Они автоматически перешли на аналогичные позиции?

– Зам по безопасности подлежит сокращению, потому что в «Факеле» он уже есть, а остальных возьмём, – ответила Шувалова.

Валентина Сергеева в изумлении развела руками.

– Все люди, которые пожелают перейти в «Факел», перейдут. Останутся в том же помещении и с теми же зарплатами, верно? – уточнил Константин Бочаров у Шуваловой.

– Верно, – ответила та.

***

Маргарита Павлова сказала:

– Когда наукоград станет тем же научным городом, которым был во времена Сергея Ивановича Реброва? У нас столько золотых медалистов, столько умных ребят, но молодёжь уезжает на работу в Москву. Мы растратили весь свой потенциал. Посетите Музей электроники НПП «Исток». На протяжении последних лет все говорят о необходимости повышения культуры в городе. Просим вас организовать круглый стол по культуре, уровень которой во Фрязине уже ниже низкого. Раньше к нам ехали выдающиеся артисты и актёры. А сейчас? Мы помним, что такое культура в городе. Путин говорил неоднократно, что электроника остаётся основой основ нашей безопасности. Фрязино определяет государственную политику по высокочастотной электронике. Наш общий опыт, наш музей мы не должны держать в кусочке «Истока». Очень хотелось, чтобы для вас было понятно, вот лично для вас, – обратилась Маргарита Анатольевна к Андрею Егорову. – Когда мы говорим о высокой культуре, мы говорим о нашем колоссальном опыте мирового значения в области электроники.

Юлия ВИДЯПИНА,
корр. «Впрямь».
Фрязино.