Справка без республики

« Назад

Справка без республики 03.12.2018 17:50

Звездова приехала с Украины в Россию в девяностых годах. Служить Российскому Государству стала ещё раньше. В двадцатилетнем рабочем стаже, помимо прочего, значатся 7 лет и 11 месяцев работы на Чукотке в организации «Северо-восток золото». Никакого высокого звания и должности у женщины не было: трудилась уборщицей, затем переквалифицировалась в военизированную охранницу. Годы работы на Севере тяжелы, вот и заслужила Звездова досрочную пенсию с повышенным коэффициентом. 

В конце девяностых вышла замуж за россиянина. Жить приходилось то в Москве, то в родном Стаханове Луганской области. Последние годы всё чаще задумывалась, где быть пенсионеркой.

«В Луганской области, провозгласившей себя Луганской Народной Республикой, становилось всё беспокойнее, – говорит Звездова. – Основной мой стаж состоял из работы в России. Я боялась, что в связи с последними политическими событиями его могут просто не засчитать. Россия, в свою очередь, оказывала Луганску и Донецку всяческую поддержку. Это и расположило меня. Решила окончательно перебраться сюда».

Становиться пенсионеркой Звездова не торопилась. Возраст льготной пенсии подошёл, но женщина продолжала работать, хотя с трудоустройством постоянно возникали проблемы: несмотря на годы замужества, российское гражданство ей давать не спешили. Без него работать приходилось не­официально. В 2012-­м, когда через тернии Звездовой удалось-таки стать россиянкой, она переехала в посёлок Свердловский.

В пятьдесят четыре года у женщины начались проблемы с ногами. Недуг разгулялся настолько, что порой было невозможно ходить. На обследование и лечение требовались и время, и деньги. Брак к этому времени распался, на неофициальной работе больничный никто не оплачивал – средств к существованию не стало. Попыталась встать на учёт в Центре занятости, но, посмотрев паспорт, сотрудница центра отказала: предпенсионный возраст, не положено. Пришлось обратиться за пенсией.

***

В Пенсионный фонд женщина пришла в 2016 году. В его клиентском отделе права на получение гражданкой Звездовой повышенной пенсии не углядели. В компьютере необходимый двадцатилетний стаж вроде получался, но на деле признавать его сотрудники фонда не спешили. По их расчётам выходило всего 18 лет и 7 месяцев.

«Женщина, вы что, не видите: у вас не хватает?!» – заявили ей в Пенсионном фонде. Чего не хватает, не уточнили.

Звездова представила справки, подтверждающие периоды работы и безработицы. Подлинность документов заверяла синяя печать архива Луганской Народной Республики. Одну из справок фонд принял – и стаж несколько вырос, но двух десятилетий не достиг.

Пока Звездова бегала с бумагами, пришёл возраст выхода на пенсию по старости. Пенсионерке назначили минимальное пособие.

***

В конце 2016-­го Звездова обратилась в суд.

Истица представила судье три справки из ЛНР.Звездова

– Мы не можем принять их, потому что они из Луганской Республики, – неожиданно выступил Пенсионный фонд.

– Подождите, но одну из них вы у меня уже приняли! – изумилась Звездова.

– А вы что, ЛНР войну объявили? – спросила судья у сотрудницы фонда и вынесла решение учесть при расчёте пенсии данные ещё двух справок. Частично.

Частично учли. После всех мытарств стаж Звездовой составляет 19 лет 11 месяцев и 9 дней. До двадцатилетия не хватает… трёх недель.

***

Загвоздка возникла с одним из безработных периодов. С 2004 по 2005 год женщина стояла на учёте по безработице в Центре занятости Стаханова. Там ей предложили пройти бесплатное обучение в Институте менеджмента Луганской области с сохранением пособия. Это и стало камнем преткновения: месяцы обучения, по мнению Пенсионного фонда, в общий стаж не включаются.

Звездова поехала в Луганск и привезла оттуда договор с Центром занятости Стаханова, в котором сказано, что в период обучения она официально являлась безработной, а значит, стаж не прерывался. Она представила бумагу на заседании по её апелляционной жалобе в Мособлсуде. Но уточняющий факт судейская коллегия проигнорировала.

В Пенсионном фонде в качестве безоговорочного подтверждения спорного периода затребовали другую справку: о ежемесячных выплатах пособий по безработице.

В августе Звездова вновь поехала в ЛНР. В архивном отделе на неё посмотрели и с удивлением, и с сочувствием одновременно. Выяснилось, что и щёлковский Пенсионный фонд отправил свой запрос в Луганский архив.

«По моему поводу в Луганске собралась целая комиссия, – говорит Звездова. – Она составила акт, где указала, что в период обучения в институте я состояла на учёте по безработице с сохранением пособия. Ответ на запрос щёлковского отдела Пенсионного фонда отдали мне на руки. И что же выходит? Пенсионный фонд посылает запрос в Луганский архив, а сам считает эти справки нелегитимными? Там сидят такие же люди с синими печатями, стерегут архив. Почему их работа может считаться незаконной? Они что, преступники?»

Однако в Пенсионном фонде брать запрошенную им же справку отказались.

«В последнее время мне всё больше кажется, что у кого­-то из нас точно не хватает, – говорит женщина. – Но явно не у меня».

Звездова вторично подала иск в Щёлковский городской суд в связи с вновь открывшимися обстоятельствами дела. На первом заседании судья посоветовал истице обратиться с иском на незаконные действия Пенсионного фонда, а на втором – совершенно сменил тональность.

«Он сказал, что нет такого закона, который может обязать его принять документы из ЛНР, – рассказывает Звездова. – Мол, что́ это за справки из какой-то ЛНР! Я, говорит, считаю, что такой республики нет. Это якобы всё политика, и он в неё лезть не станет. А затем и вовсе заявил, что если они начнут так глубоко копать, то я вовсе останусь без пенсии, потому что весь луганский стаж отменят».

«А где написано, что справки ЛНР нельзя пришла? Нет такого закона!» – сказали Звездовой в прокуратуре, куда она пришла за помощью.

Круг замкнулся.

***

Между судебными заседаниями женщина обращалась в приёмную президента за консультацией юриста по защите прав человека.

«Они разговаривают участливо, отвечают на все вопросы подробно, – говорит Звездова. – Но ведь надо знать, что спросить! Например, я подавала кассационную жалобу, но не знала, что за неё надо платить госпошлину. Ведь в законе написано, что пенсионные права защищаются без оплаты. А мне вернули кассацию через три месяца из-за неуплаты. После очередного обращения в приёмную президента мне сказали: Может, вам уже смириться? Я не поняла, был это юрист или священник».

Через полтора года мытарств женщина оказалась в кабинете помощника уполномоченного по правам человека по Щёлковскому району Веры Евтушенко.

«Она была в ужасе, – вспоминает Звездова. – При чём же здесь люди, говорит, они же вне политики

За два года женщина на­училась писать судебные иски и заявления так, что в Пенсионном фонде уверены: неугомонная Звездова тратит огромные деньги на услуги профессиональных юристов.

«А я всё сама делаю. В Интернете почитала, про­анализировала, помолилась – получилось, – вздыхает Звездова. – Меня с девяти лет называли прокурором: пока на пятнадцать метров вглубь не раскопаю, не успокоюсь. Правда, несколько раз я и в самом деле обращалась к юристам. Один из них сказал мне: Как вы пошли оформлять пенсию, не изучив законодательство и не вооружившись адвокатом? Я удивилась. Помню, как моя мать оформляла себе пенсионное пособие. Пришла в Пенсионный фонд. Образования у неё было всего два класса, поэтому поставила напротив своей фамилии крестик – и ушла».

Много для Звездовой остаётся неясного во всей этой истории. Неясно, почему паспорта и водительское удостоверение из ЛНР и ДНР считаются действительными, а документы на оформление пенсии – нет.

«Сижу, во всём разбираюсь, – говорит она. – Как так: справки есть, а республики – нет? Пусть тогда меня в тюрьму сажают за поддельные документы. В Луганске все с трепетом смотрят на Россию, надеются на её помощь. А получается, там в нас стреляют пулями, а здесь – поступками».

***

В Стаханове у Звездовой оставалась жилплощадь. В 2015 году, перебравшись в посёлок Свердловский и понимая, что в Луганской области идёт настоящая война, она решила увезти оттуда хотя бы самое ценное.

 «Там было много православной литературы, – говорит женщина. – Я как представила, что придут нацисты и будут трогать её своими лапищами и топтать сапожищами, мне аж дурно стало. Поэтому поехала в основном из-за неё. Это были два дня ада. Спать невозможно: в квартире всегда светло от запуска снарядов. Собиралась под градами: установка стояла прямо за нашим домом. С украинской стороны шла непрерывная атака: взрывы слышались буквально в десятках метров. Потом в Москве во время салюта все радовались, а я приседала после каждого залпа.

У меня в Стаханове была чудотворная икона Всецарицы, освящённая на Афоне. По отъезде я оставила её в комнате, чтобы охраняла дом. И, вы представляете, ни в одной квартире не выбило даже стёкол».

Звездова с трудом нашла мужчину, который согласился вывезти её скарб из Стаханова. Оказалось, он директор трёх заводов, но бедствует, детей кормить нечем.

«На границе творился беспредел. Помню, украинец стал досматривать женщину, откровенно лапая её. Незнакомый мужчина рискнул заступиться:

– Что ты делаешь? – сказал он пограничнику.

– Давай-ка отойдём, – велел украинец.

Они ушли. Больше этот мужчина к нам в автобус не вернулся».

***

Осадное положение в жизни Звездовой продолжается. Судья не решился-таки написать своё утверждение о незаконном существовании ЛНР и перенёс заседание на тринадцатое декабря, предложив истице обзавестись доказательной базой, чтобы убедить суд, почему всё-таки справки ЛНР законны.

Звездову часто спрашивают, кем она работает. Узнав, что обычной уборщицей, удивляются. А после одной из юридических консультаций ей сказали: «Если бы у нас было больше таких уборщиц, в России был бы идеальный порядок!»

Юлия ВИДЯПИНА,
корр. «Впрямь».