Когда плечом к плечу

« Назад

Когда плечом к плечу 04.05.2018 21:16

Больше двадцати человек из Белоруссии, Донбасса, Казани, Волгограда, Белгорода, Орла и Подмосковья встретились у памятника воинам – участникам локальных конфликтов на Вокзальной улице.IMG_6553

Майор Василий Горбич, прибывший из Бреста, сказал: «Есть десантники, есть пехота, но ни одно подразделение на такой уровень не вышло. У нас есть Николай, который смог всё это организовать. Благодаря ему я вижу вас каждые два года. Дай Бог, чтобы мы и дальше были живы и здоровы».

Эту традицию вот уже несколько лет поддерживает руководитель фрязинского отделения всероссийской общественной организации «Боевое братство» Николай Смирнов.

«Впервые я привёл сослуживцев сюда, на будущую площадь, в 2012 году, – говорит Н. Смирнов. – Тогда здесь был небольшой лесок. Я сказал товарищам, что скоро на этом месте будет стоять памятник. Помню, мало кто всерьёз воспринял мои слова».

В этом году некоторые сослуживцы увидели монумент впервые.

«Спасибо Григору Агекяну! – сказал Николай Смирнов. – Монумент возведён на средства его компании “Гранд”. Когда я предложил Григору поучаствовать финансово в реализации этого проекта, он сразу согласился. Не отказался и после того, как выяснилось, что других инвесторов у проекта нет и все траты ложатся на его плечи».

Такого памятника в Московской области не найти. Это столичный уровень. Перед ним можно только молчать – высказывались сослуживцы.  И благодарили снова и снова.IMG_6540

Возрождать традицию регулярных встреч с однополчанами помогал и Владимир Ухалкин, который с 2001­го по 2016 год был главой наукограда. Он напомнил собравшимся, что во время Великой Отечественной войны во Фрязине базировалась воздушно­десантная дивизия. Она участвовала в форсировании Днепра и располагалась в старом здании первой школы. Тогда, после войны, и пошла традиция встреч однополчан. В первой школе проводились их встречи с учениками. Десантники участвовали в шествии на 9 Мая.

«Из тех десантников никого не осталось, – сказал Ухалкин. – Теперь вы хранители этого наследия. На вас лежит ответственность передачи этой памяти, боевой славы, мужества и отваги. И ещё раз спасибо Григору Агекяну! Памятник – не единственный его вклад во Фрязино. Вместе с ним мы построили новый город. Пятнадцать лет назад здесь не было ни одного бордюра. Мы стали активно преображать наукоград. У меня даже кличка была: Бордюр. Говорили: у него жена производит бордюры. Здесь негде было чашку кофе с друзьями выпить. Сегодня это другой город. Одним из памятных его мест стал этот монумент. Как для Севастополя памятник потопленным кораблям, так для Фрязина монумент участникам локальных конфликтов».

***

Меж однополчанами незаметно держалась Светлана Зеленко. Её сын Дмитрий погиб не в Афганистане, а в Донбассе. Ему было всего 26 лет. Он уехал туда добровольцем.

IMG_6598Дима рос неспортивным, часто болел. Но в коллективных играх мальчик всегда был Ильёй Муромцем. Матери было удивительно такое сравнение: щупленький, слабый, плаксивый, Дима не походил на величественного богатыря. Их роднило разве что обострённое чувство справедливости.

Но в старших классах Дима начал заниматься в клубах исторической реконструкции, потом попал в военизированный клуб «Поиск». И постепенно вырос в крепкого мужчину.

Как только на Украине начались волнения, Дмитрий сказал: «Это угроза России». Обсуждать с матерью свои планы сын не стал: знал, что она не одобрит.

В первый раз молодого мужчину не пропустили через границу с Украиной. Он вернулся. Мать была счастлива, хотя открыто старалась не рукоплескать. Но через время он поехал вновь. На этот раз его ждали и встретили.

«Накануне вечером он подошёл ко мне, я спросила: Сынок, зачем ты туда едешь? Он сказал: Это угроза нашей стране. Я не могу сидеть дома».

По приезде в Луганск Дима попал в боевое подразделение «Заря». Командир говорил, что этому бойцу можно поручить любое дело, не сомневаясь в качестве выполнения. Дмитрий был надёжен в бою. Сослуживцы Зеленко вспоминали, как однажды вечером возвращались после тяжёлого боя. Усталость была столь велика, что автоматы тащили волоком. Дима единственный, увидев раненого, подошёл к нему и не отходил до тех пор, пока не приехала машина.

У ополченцев было мало оружия. Заполучить трофейное считалось большой удачей. Но пользоваться им оказалось непросто. Командир отдавал его Диме, и тот через два­три часа обучал остальных стрельбе из нового автомата.

В любой поход или бой он мог точно рассчитать, сколько нужно боевых и продовольственных припасов: чтобы и лишнего не тащить, и голодными не остаться. Однополчане быстро поняли, что Дмитрий Зеленко для них находка. Он оказался толковым во всех направлениях. Начальство хотело придержать его в тылу, но боец, почувствовав это, заявил, что не собирается отсиживаться.

Шёл 50­й день службы. Очередной бой. Зеленко поставили на позицию меж двух дорог. Боец установил БТР и утаптывал вокруг траву. Вдруг раздался странный шум. Зеленко не знал, что это система «Град». Товарищи залегли в траву, но Дима не увидел, не сориентировался. Он получил ранения, не совместимые с жизнью. Машину нашли быстро, в течение нескольких минут довезли его до больницы. Там не было света и докторов. Но это оказалось уже неважным: Дима скончался.

Однополчане не могли поверить, что Зеленко больше нет. Они гордились им и восхищались. До сих пор каждый год в день его гибели они собираются в Луганске на месте его ранения.

Обычно всех погибших в Луганске захоранивали там же. Но Диму решили везти на родину. Через границу можно было транспортировать только «груз­200» в цинковом гробу. Кузнец с позывным Вагула раздобыл где­то металлический рекламный щит. Из него выковал гроб.

Сослуживцы Дмитрия Зеленко собрали деньги и выпустили книжку его стихов.

Мать гордится сыном. Рассказывая о его гибели, она вспомнила историю, как при Николае Втором у одной семьи на войне убили единственного сына.

– Как же ты жить теперь будешь? – спросили отца.

– Да, сына убили, но ведь Россия стоит, – ответил тот.

«И будет стоять! С нашим народом всегда выстоит», – добавили товарищи Смирнова.

Художника Степана Кальницкого позапрошлогодняя встреча с однополчанами вдохновила на серию картин про Афганистан.

IMG_6761«Я писал картины, в том числе и про нашу шестую батарею, – говорит Кальницкий. – Некоторые написал с фотографий, совсем маленьких, буквально шесть на восемь сантиметров.

Он, член Союза кубанских художников, привёз во Фрязино сорок полотен. Планирует написать шестьдесят: чтобы были портреты каждого. И подарить фрязинскому отделению «Боевого братства». Картины уже посмотрели посетители Военно-морской академии имени адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова, Военной академии тыла и транспорта. Теперь полотна добрались до конечного пункта назначения.

Николай Смирнов в офисе «Боевого братства» бережно раскладывал работы кубанского живописца.

«Это – вся моя жизнь: это те, с кем я там, за речкой, был, с кем я постоянно вижусь, – сказал он. – Это все, кто мне помогает. Много подразделений служили в Афганистане, но такое, как наше, – редкость. Оно было маленьким, но каждый раз меньше двадцати человек не собирается. К сожалению, не все смогли приехать: Женя Новиков заболел, у Серёги Могильникова – онкология. Даже вдова нашего комбата Александра Михадюка всегда с нами. Мы много чему у него научились. Они поженились в Афгане, и теперь она всегда с нами».

Вот на картине горное ущелье. Стоит «КамАЗ». Смирнов вспоминает:

«Ехала колонна. Впереди “КамАЗ”, за ним “Урал”. Вдруг первый грузовик глохнет и начинает скатываться назад, а там полтора километра склона. Водитель выпрыгивает, чтобы не погибнуть. Но шофёр “Урала” быстро сориентировался и подпёр грузовиком машину товарища. Падения “КамАЗа” удалось избежать».

С другой рамки смотрят два подростка с автоматами в руках. Эти 15-летние мальчики – жители дружественного кишлака. Они часто обращались к солдатам за помощью: то заболел кто, то какая другая просьба. Но и мальчуганы выручали наших: сообщали о том, что творится за пределами кишлака, какие движения.

«Когда мы пришли служить, им было лет по 13. Они считались народными ополченцами. Эти мальцы из автомата попадали в пятикопеечную монету со ста метров», – вспоминает Смирнов.

Сослуживцы, как и сам Николай Смирнов, поступили на службу совсем молодыми: в двадцать с небольшим лет. Интересуюсь, хватило ли дерзости, подготовки.

«У нас в школе были хорошие учителя, – вспоминает Николай Константинович. – Многие из них участники Великой Отечественной войны. Преподаватель истории Глеб Павлович был без руки: потерял на фронте. Николай Макарыч, военрук, тоже пришёл с войны. Ещё Игорь Ильич. Они рассказывали нам много военных историй. Мы хотели быть похожими на них, совершать подвиги. Поэтому, когда нам представилась такая возможность, мы с гордостью отправились отдавать долг Родине.

Помню, кто-то из наших учителей рассказывал, как в сорок втором году подо Ржевом перед боем солдатам пришлось зимой полночи стоять по грудь в болоте. А потом идти в бой. Это выше человеческих возможностей. Но они смогли. Я часто вспоминал это, когда шёл в горах под палящим солнцем, без воды в 60-градусную жару. Голова кружилась. За спиной 30-килограммовая укладка при собственном весе в шестьдесят с небольшим. И думалось, что тогда, подо Ржевом, в мороз солдатам было тяжелее, чем нам сейчас. Значит, и мы выдержим и жару, и жажду».

***

Уже более тридцати лет, как солдаты Афганистана вернулись домой. Теперь они не только вспоминают военное былое, но и делятся новостями из мирной жизни: у кого сколько внуков, кто чего ещё достиг. Но солдатские истории, конечно, остаются.

Рядовой Александр Пахомкин тоже служил в шестой батарее и погиб в 1985 году от тяжёлого ранения. Он учился в одной из рязанских школ. В Рязани же и покоится. Однополчане посетили его могилу. Выяснилось, что школа, где висит его памятная доска, на грани закрытия: учеников не хватает. Приехавшие однополчане категорично потребовали сохранить памятное учебное заведение. Вроде удалось.

Валерий Смирнов долгое время не приезжал во Фрязино к товарищам: много болел, перенёс инфаркт. Нынче прибыл первый раз. И заплакал: «Я почувствовал тот самый Афган. Когда плечом к плечу…»

Юлия ВИДЯПИНА,
корр. «Впрямь».
Фрязино.