Горбатов – друг Байдукова

« Назад

Горбатов – друг Байдукова 24.06.2019 17:30

Приближающееся число, 22 июня, отодвинет нас на 78 лет назад, когда Левитан, вдруг разорвав мирное время, объявил о начале Великой Отечественной войны. Какими далёкими кажутся те дни! И так странно, что дотянуться до тех событий можно лишь через одно рукопожатие.

 

Фрязинец Олег Горбатов военные годы помнит плохо: был мал (война началась в четыре Олеговых года), а сейчас сделался стар и память, не спрашивая, отнимает даже ту малость, что хранилась в ней много лет.

Олег Михайлович родился в семье известного лётчика-инженера Михаила Горбатова. В 1931 году его отца направили в Военно-воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского. Сокурсником его стал будущий Герой Советского Союза Георгий Байдуков.

Вместе, за одной партой, в академии пробыли пять лет, потом Байдукова призвали на тот самый рекордный перелёт до Америки через Северный полюс.

«Байдуков лучше многих владел астрономической навигацией и специальной картографией, был отличным лётчиком, – говорит Олег Горбатов. – Именно поэтому его и отобрали в тот исторический полёт. Лететь предстояло через Северный полюс. Компас да и все приборы из-за магнитного поля становились там бесполезными. Ориентироваться по картам невозможно: сильная облачность. Приходилось подниматься выше облаков. Единственным ориентиром оставались звёзды. Когда истощились запасы кислорода, Чкалов и Беляков отдали Байдукову, сидевшему за штурвалом, свои кислородные маски. У самих от кислородного голодания текла носом кровь».

Байдуков дорожил дружбой с Михаилом Горбатовым. В семейном архиве Горбатовых был снимок, на котором новорождённого Олега из роддома забирали отец и Григорий Байдуков.

***

В конце 30­х годов Лаврентий Берия стал проводить жёсткую чистку рядов. В тюрьмах оказались инженеры, лётчики, учёные, среди которых были Сергей Павлович Королёв и Андрей Николаевич Туполев. В 1938 году арестовали и Михаила Горбатова, а позже осудили по статье 193-­17 пункт «а» (злоупотребление властью, превышение власти, бездействие власти, а также халатное отношение к службе лица начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии, если деяния эти совершались систематически либо из корыстных соображений или иной личной заинтересованности).

Жена Михаила Горбатова Вера работала чертёжницей в той же академии, поэтому и её назвали заговорщицей. Так первые месяцы жизни маленький Олег провёл в тюрьме.

«Мать рассказывала, что я сперва сильно плакал, а потом уже и плакать перестал, – говорит Олег Михайлович. – Женщины в той колонии жили в отдельном лагере. С ранней весны до поздней осени они вязали плоты для канала Москва – Волга. Приходилось стоять по пояс в студёной воде. Условия были нечеловеческие. Однажды ко мне, грудному, подошёл охранник, поднял меня за ногу – я не подавал признаков жизни. Не жилец, – заключил надсмотрщик. Тогда все бабы встали на защиту матери. Ты своей пушкой, может, конечно, и успеешь стрельнуть два – три раза, – сказали они – но потом будешь пришпилен к потолку, если тронешь малыша. Он и отвязался, а меня выходили».

Тюрьма, где сидел отец, находилась во Ржеве. Это были казематы, которые не брали даже бомбы.

Для того чтобы выбить признания из заключённых, использовали самые изощрённые методы. Михаилу Горбатову имитировали расстрел. Поставили к стенке и направили пистолет. Пули пробивали стены, на голову сыпалась штукатурка.

«Вы можете расстрелять меня, но я ничего вам не скажу: не знаю», – сказал Горбатов-старший.

Олег Михайлович много позже приезжал взглянуть на то место, но доступ оказался закрыт, а на входе висела табличка «Высшая школа милиции».

***

Байдуков к тому времени уже имел всесоюзную известность и числился на хорошем счету. Прознав про арест семьи Горбатова, он не на шутку повздорил с Берией.

«У нас совсем не осталось профессиональных лётных кадров! – негодовал он. – Все по тюрьмам сидят».

В 1939 году Михаила и Веру Горбатовых оправдали, но реабилитировали главу семьи лишь после смерти Сталина. Горбатова подавала заявку на реабилитацию и долго ждала справки.

Вскоре началась война. Говорят, Байдукова пригласили к Сталину. Тот был в ярости, когда узнал, что фашисты атаковали Киев. Попросил совета: как правильно поступить?

– Надо бомбить Берлин, – ответил Байдуков.

– У нас есть такие возможности? – спросил Сталин.

Радиосвязь для уточнения цели использовать было нельзя, чтобы самолёты не засекли с помощью пеленгации. Опять остаётся один вариант: звёзды. Сталин издал приказ отдать Военную академию имени Жуковского в качестве штаба дальней бомбардировочной авиации в распоряжение Байдукова.

«Тогда важно было, с одной стороны, поддержать моральный дух нашей армии, а с другой – обескуражить Гитлера», – говорит Олег Горбатов.

Байдуков сформировал первую группу и сам же её возглавил. Туда входили три-четыре машины.

IMG_20190618_175024 «Байдуков набрал себе самых опытных лётчиков и инженеров, – рассказывает Олег Горбатов. – Взял в свою команду и отца. Тот отлично летал и здорово разбирался в устройстве моторов самолётов. Гитлер обещал, что ни одна бомба не упадёт на Берлин, поэтому был в бешенстве, когда первые бомбы обрушились на фашистскую землю. Есть версия, что он назвал Байдукова личным врагом и обещал несметные богатства и высокие награды за головы его экипажа. Официально отец занимался преподавательской деятельностью в Чебоксарах, а на самом деле там была база отдыха пилотов после бомбардировок».

***

«Помню, как в 1945 году под видом военных учений отец улетал бомбить бандеровцев. Мы были в Виннице, а они находились в районе Львова. На офицеров нашей военной базы было много покушений. Однажды отца подкарауливали у выхода. Убийца был переодет в дряхлую старуху. Но отец чуть задержался, и раньше него на улицу вышел другой офицер. В Виннице часто бывает туман. Не поняв ошибки, бандеровец застрелил не того».

Михаил Горбатов стал ветераном труда, награждён орденом Ленина и орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

«Помню, отцу вручили первую награду: орден Красной Звезды. Я играл с ним, отец позволял», – делится воспоминаниями сын.

С Байдуковым Олег Михайлович познакомился уже много позднее, всё в той же академии, на 50-­летии выпуска.

«Я хотел обратиться к нему уважительно, на вы и по имени-отчеству, – вспоминает Горбатов, – но тот сказал:

– Да брось ты, я тебя с пелёнок знаю! Садись сюда, – и указал на кресло.

– Не хочу, – ответил я.

– Ты что! – говорит. – В этом кресле сидел сам Наполеон, когда ждал ключей от Москвы.

Тогда я сразу плюхнулся в кресло.

– А Чкалов мог спастись? – вдруг спросил я Байдукова.

– Конечно, мог, – ответил тот. – Подробности знает только он сам.

Помню, на эту юбилейную встречу выпускников все лётчики пришли без формы.

– Жора, а ты что же в гражданском? – спросил он Байдукова.

– Я и так знаю, что ты полковник, зачем тебе форма? – ответил тот вопросом на вопрос».

***

Война дала стране многих талантливых людей. Олегу Горбатову запомнился Николай Байбаков. В годы войны он занимался нефтяной промышленностью. Сталин поставил перед ним задачу вывозить всё ценное из городов, к которым подходят фашисты. Армия не должна была сдавать позиций до тех пор, пока не демонтировано оборудование. Он налаживал производство в самых неподготовленных местах: в Сибири, в Казахстане, в тайге. Крыши нет, фундамент уже делают, ставят станки и начинают работу.

После войны Байбаков возглавил совет по генплану научного производства. Доктор технических наук Лев Щукин в то время в Калининграде (ныне Королёве) разрабатывал спускаемые аппараты и другие системы.  На одном из совещаний Байбаков услышал доклад Щукина и был поражён докладчиком. Тут же последовало предложение о совместной работе.

«Байбаков сказал, что из Сибири надо везти уголь и нефть, – рассказывает Олег Горбатов. – Зимой уголь, пока довезёшь, промерзает, а летом – наоборот, выветривается. Эту проблему надо решить. Сибирь будет кормить Россию, – сказал Байбаков. Далеко глядел. Он дал Щукину институт и право приглашать на работу любых специалистов. Щукин их всех знал: и из газовой динамики, и из математики, и из области прикладной механики».

Так был создан НИИ «Транспрогресс». Звали туда и Олега Горбатова. Щукин предложил прогонять грузовые составы по большим закрытым трубам под небольшим давлением и организовать автоматическую разгрузку. Нужны были специальные компрессоры. Байбаков выделил большие средства для закупки нужного оборудования в Америке. В командировку отправили первого зама Щукина – Евгения Олофинского. Тот делает закупки, в Россию поступают трубы и компрессора. В качестве подарка американская фирма передала автомобиль. В Советском Союзе такой был только у Высоцкого. Олофинский ничего не смыслил в управлении автомобилем. Пока плыл на корабле, изучал инструкцию. Выгрузился на Балтике. Сел за руль и потихоньку двинулся в путь. К Москве освоился, появилось чувство чрезмерной уверенности. В очередной раз выйдя на обгон, не справился с управлением и разбился.

Накануне трагедии сын Байбакова вдруг пришёл к Льву Щукину с просьбой принять его на работу. Щукин понимал, что тепличный ребёнок не принесёт пользы делу, но надеялся, что Олофинский не допустит разбалансирования института. Байбаков-младший стал замом Щукина. Когда Женя погиб, к нерадивому заместителю перешли безграничные права управления институтом. Щукин ушёл на два месяца в отпуск, потом приступ аппендицита оставил его на больничном ещё на два месяца. Вернувшись в свой НИИ, он с ужасом обнаружил, что кадровая сетка порушена, на место выдающихся специалистов поставлены совсем несведущие люди.

«Щукин заходил к Байбакову в кабинет, едва ли не ногой открывая дверь, – говорит Олег Горбатов. – Но в это время начальник был болен, на его месте заседал какой-то чиновник. Щукин принёс ему гневное письмо с требованием разогнать всех пришлых сотрудников либо же он, Щукин, остаётся лишь генеральным конструктором, но не генеральным директором. Чиновник написал на его заявлении “Уволить без предоставления должности”. Под Дмитровом уже была сделана экспериментальная установка для испытания пневмотранспорта. Но проект по перевозке не был доведён до конца».

***

Но вернёмся к Михаилу Горбатову. Он обладал богатыми техническими знаниями.

«Помню, как однажды самолёт на моих глазах совершил жёсткую посадку, – вспоминает Олег Горбатов. – Механик говорит:

– Надо шасси проверить, могло треснуть.

 Отец согласился.

– Долго проверять-то? – спрашиваю.

– Вот сейчас и посмотришь, – отвечает отец.

Самолёт отвезли в ангар. С шасси сняли резину. Обнажилось ушко, которое при жёсткой посадке могло треснуть. На первый взгляд, всё целое. Принесли большое корыто, налили туда немного самолётного масла и насыпали опилок. Опустили в него ушко, размешали жидкость. Через пять минут вынули: блестит, но ничего не видно. Оставили ещё на время. В очередной раз на вынутой из масла детали чётко проявилась тонкая полоска металлической крошки: трещина!

Такие технические хитрости можно перечислять часами».

Горбатову-старшему преподавал академик Микулин, у которого даже высшего образования не было.

«Зачем оно мне? – спрашивал он. – Историю партии, что ли, учить? А всё остальное я лучше других знаю».

Именно он внедрил систему, в основе которой лежит жидкий натрий, препятствующую обгоранию клапанов двигателя самолёта. За это ему сразу и дали академика.

***

«Помню свалку списанных самолётов, – делится Олег Горбатов. – Их бессчётное число. На них ещё можно было летать, но не положено. Со списанных самолётов механики первым делом снимают бортовые часы (это святое), затем пулемёты. Как-то раз лазим, смотрим: какой-то барашек. Повернули его – самолёт опустился: шасси убрались.

А однажды пилот сказал мне:

– Мы с тобой сейчас в Европу слетаем!

– Зачем?! – изумился я.

– Аккордеон тебе подберём.

Я как раз начинал осваивать этот инструмент.

Что там было лететь от Винницы? Сели на военную базу. Пилот ушёл к своим мужикам. Возвращается с аккордеоном! Еле затолкали его на заднее сиденье и полетели домой.

Да вообще учебные самолёты “По-­2” часто использовали, чтобы жён лётчиков на рынок возить».

***

За год до смерти Сталина отца направили в Оренбург. Он был начальником отдела ремонта Военно-Воздушных Сил в Южно-Уральском военном округе – огромное хозяйство. Одновременно читал курс лекций по устройству моторов.

В 1962 году Михаил Горбатов перебрался с семьёй во Фрязино. (К слову отметить, здесь Горбатов-старший познакомился с Львом Щукиным и они проводили немало времени вместе.) С 1969 года Михаил Горбатов стал депутатом горсовета. Был председателем Совета ветеранов. Много бился за ветеранов, нуждающихся в жилье. Помог получить квартиру военному врачу, у которого во время бомбёжки оторвало ноги. За прямоту и честность одни любили и искренне уважали его – другие отдалялись.

В 1990 году на Первомай он был на демонстрации с тогдашним председателем исполкома Фрязинского горсовета Валентиной Башлыковой. Погода была пасмурной, промозглой, шёл редкий снег.

«Ну-ка, сверкни наградами, чтобы ветеранам настроение поднять», – попросила Башлыкова. Тот скинул с себя военную плащ-палатку, и на груди заблестело множество орденов и медалей.

После этого Михаил Николаевич простыл. Мгновенно развилась пневмония, и последний парад 9 Мая он смотрел по телевизору в плохом самочувствии. Вот проходят курсанты академии Жуковского. Отец оживился: «Наши идут!»

В праздничные дни в больнице никого не оказалось, поэтому предотвратить болезнь быстро не удалось. Десятого мая его положили в больницу, а одиннадцатого числа Михаил Николаевич Горбатов скончался.

Фрязино.