Россия удивляет

« Назад

Россия удивляет 24.03.2018 19:18

 

Всероссийский центр исследования общественного мнения (ВЦИОМ) выпустил книгу «Россия удивляет», в которой собрал в таблицы, схемы и графики – итоги развития государства за 17 лет: с двухтысячного до две тысячи семнадцатого. Полистаем.

 


 

 

 

Несётся ли страна к высям или падает в бездну отчаяния? В поисках ответа на этот вопрос собираются одно за другим и ток­шоу, и серьёзные аналитические программы. Оппозиция обычно сыплет цифирью, как государство деградирует, сколько теряет, – выводит вывод, что будущего нет. Приверженцы действующей стратегии развития государства на фоне оппозиционеров часто выглядят бледно. То ли потому, что не готовятся, то ли потому, что данных почерпнуть неоткуда.

Так у ВЦИОМа появилась идея создать источник, где был бы в числах отражён путь, который оттопали мы рука об руку, форматируя настоящее и насыщая планами будущее. «Делать работу оппонентов за них мы не будем, – определили сотрудники Центра. – Пускай сами выискивают факты – главное, чтобы они оказывались не додуманными, а подтверждёнными. А достижения соберём». Так появилась книга.

 Валовое национальное счастье вместо внутреннего валового продукта

Открывается она вопросом: «На чём должен сосредоточиться президент?» Любой. Россияне подавляющим большинством отвечают: на решении проблемы низких доходов и повышения благосостояния граждан. И доходы, и благосостояние измеряются пока с учётом показателей ВВП (внутреннего валового продукта). Эти измерения насквозь материальны, тогда как благосостояние не всегда измеряется деньгами. ВЦИОМ это не сам придумал, так ему отвечают люди. Отсюда всё чаще брезжит меж вциомовцами идея заменить при измерениях общественного мнения ВВП валовым национальным счастьем.

Уровень счастья можно будет измерять разными способами: как человек одет, обут, сыт ли, пьян, в хорошем ли климате живёт. Кстати сказать, индекс счастья ВЦИОМ измеряет с девяностого года. Эти показатели (а не только с двухтысячного, как предполагает издание) тоже обнародованы в книге. Тогда, в год первых исследований, счастливыми называли себя 44 процента опрошенных разных лет и профессий, в несчастности признавались 27 процентов. За 27 лет доля счастливых удвоилась: 87 процентов. Несчастливых стало 13.

С 2005 года измеряется индекс удовлетворённости жизнью. Его высчитывают так: из числа тех, кого всё устраивает, вычитают число недовольных. Чем больше разница, тем лучше жизнь. Сейчас она составляет 67 пунктов. Начинали исследования с двадцати пяти.

Есть в книге вопрос о возможности счастливой жизни на родине. Нынче 36 процентов именно в России предполагают выстроить счастье. Двадцать пять процентов, то есть каждый четвёртый, считают, что счастье возможно и тут и там. Двадцать три процента смотрят на Запад и Америку, когда думают о возможности счастья. Восток для счастья непредпочтителен: лишь два процента допускают, что будут счастливее в Китае, Корее или Японии.

Вот страничка о зарплате. В двухтысячном году она весила в среднем 12 158 рублей. В 2014­-м окрепла до сорока одной тысячи. Сейчас средневзвешенных 38 тысяч зарабатывает обычный россиянин.

Рядом – о пенсии. Она бывает социальная, назначаемая по старости даже без трудового стажа, и трудовая, которую человек заработал. Так вот трудовая пенсия, помог вспомнить нам ВЦИОМ, в двухтысячном была три с половиной тысячи рублей, а сейчас – тринадцать с половиной. Социальная пенсия нынче восемь тысяч.

Доля населения с доходами ниже прожиточного минимума в 1992 году составляла 33 процента населения: каждый третий жил за чертой. К девяносто седьмому году выявилось улучшение: бедных стало 20 процентов. В двухтысячном – обрушение вниз: опять 29 процентов. К 2009-­му государство оздоровилось: бедных стало 10 процентов. Сейчас их тринадцать с половиной.

Основными расходами россиян все семнадцать исследуемых лет были питание, одежда, образование, лечение. ВЦИОМ задался забавным вопросом: на сколько турпоездок хватит заработной платы? В 2004­м осиливали меньше одной. В 2016­м (это последние сведения) зарплаты на путешествие хватает. Но путешествия бывают разные. Приведу два примера: 1,77 поездки в Испанию помещается сейчас в зарплату или полторы поездки на автобусе по Европе.

 Когда кризис оптимистичнее расцвета

 Конечно, ВЦИОМ хотел узнать, можно ли говорить о благотворном изменении жизни и никого не обманывать при этом. С помощью таких вот опросиков выяснил: по благополучию Россия превосходит стартовую точку двухтысячного года на 70 процентов. Для сравнения: в Европе прирост благополучия за эти же 17 лет составил 20 процентов. Низшей точкой экономического провала стал 99-­й год. Страна начала наращивать уровень потреб­ления в 2007-­м и к семна­дцатому превысила уровень, замеренный при советской власти: автомобилей, поездок за границу, платного лечения в каждой семье стало больше. Велика по сравнению с советским периодом и обес­печенность крупной бытовой техникой. Число шуб на женскую душу населения значительно возросло. Однако 20 процентов людей (а мы помним, что 25 процентов – это каждый четвёртый) оценивает жилищные условия как плохие и очень плохие.

В ежегодном послании президента Федеральному собранию прозвучала мысль о необходимости создания условий для ведения собственного бизнеса и обеспечения себя самого благами, без ожидания их предоставления государством. Надо дать людям возможность самим обеспечить повышение качества жизни, определил В. В. Путин. Россия сейчас на тридцать пятом месте по лёгкости ведения бизнеса. Граждане неохотно открывают собственные малые и средние предприятия, хотя идут на работу в такие. Бизнес может платить лучшие зарплаты.

Показатели дна (отголос­ков кризиса, стагнации) 2016 года в 1,7 раза лучше показателей дна 2009-­го. Кризис 2009-­го на уровне общественного сознания проживался гораздо дольше: его шлейф тянулся до 2011-­го. А на дне кризиса 2014-­го оптимизм россиян был выше, чем на пике расцвета экономики в 2007-­м. Эти факты не привлекают внимания оппозиции, потому что большинству оппозиционеров на самом деле всё равно, что думают люди, объясняет ВЦИОМ. И мы листаем его удивительный сборник дальше.

 И бензин недорог

Людьми овладела идея, что нефть больше не нужна, что её добыча в скором времени будет приостановлена и мир перейдёт на нанотопливо. Так они берут одну картину мира и не оставляют места другой. Энергетическая держава – прошлый век и собачья чушь, считают нынешние российские граждане. И отметают за ненадобностью факт: США – свет для многих в окошке – удваивают добычу нефти за последние несколько лет. Для большого числа граждан эта страница России, которая удивляет, – откровение. Им, горе­футурологам, уверенным, что только идиоты добывают нефть, ведь к 30­му году она исчезнет как товар, совсем бы не хотелось видеть зафиксированным противоположное.

Нефтегазовая отрасль не позор, а гордость любой развитой страны. В России стартовало много интересных углеводородных проектов. Примитивным добыванием нефти из недр, когда она, что называется, бьёт фонтаном в ведро, государство больше не занимается.

Месторождения открываются и обустраиваются по современным технологиям во всё более труднодоступных местах. Такова платформа Филановского месторождения на Каспии, Бованенковского на Ямале. Побит постсоветский рекорд: добыча нефти выросла на 200 млн тонн в год. Россия занимает третье место в добыче, её обгоняют только США и Саудовская Аравия. Если есть возможность, нормальные развитые страны продолжают добывать кормилицу энергетики – нефть.

Современная индустрия, в которую (ВЦИОМ не оставляет поводов сомневаться) мы впишемся, предполагает добычу сланцевой нефти. Чтобы не отстать от экономики больших данных, Россия давно и активно торит туда пути. А пока…

В дальнее зарубежье в прошлом году поставлено

194 млрд кубометров газа. Это абсолютный рекорд. Первые поставки газа в Западную Европу случились 1 сентября 1968 года – не так уж и неоглядно давно, а счёт идёт исключительно миллиардами кубометров. По экспорту угля Россия третья в мире, нефти – вторая.

Стоимость бензина – не самый главный показатель благополучия, растолковывает ВЦИОМ. Самая низкая его стоимость в Венесуэле, но удивляет она не этим, а застарело­нездоровой политической обстановкой. Казалось бы, чего ещё венесуэльцам надо, если дешёвый бензин у них прочно есть? Бензин, часто слышим, у нас дорогой. Он дорожает, это правда, причём уровнем, опережающим инфляцию. Но в США, на Украине, в Канаде, Индии, Польше, Германии, Великобритании, Франции, Швеции, Израиле, Италии, Нидерландах, Норвегии, Гонконге он дороже. Дешевле нашего бензин только в ОАЭ и Белоруссии. Мы на третьем месте в мире по бензиновой дешевизне. Цена за литр бензина, если считать в американской валюте, у нас 69 центов, в США – 73. А в Израиле уже доллар и 77 копеек (центов по­ихнему), в Гонконге без двух центов два доллара (по состоянию на 30 октября 2017 года). Норвегия, Нидерланды тоже нефтедобывающие страны, а бензин там стоит рупь шийсят против наших семидесяти копеек (доллар 60 центов против шестидесяти девяти центов без доллара). Во­от. А мужики­то не знали.

Если сравнить цены на газ, которым отапливаются и оживляются дома в Европе, Израиле и Америке, удивление будет ещё большим.

 Ай­-нане-­нане­-технологии

 Есть в книге страницы для любителей жанра экспертной социологии.

Технологическая конкуренция будет основным фактором геополитических рисков, констатируют они. Не ресурсы, не объём территории, а технологии, способные заменить ресурсы без оглядки на географические особенности, – вот новый критерий экономической привлекательности страны. Об этом, как видите, говорит не только оппозиция, но и ВЦИОМ.

Каковы дела с технологиями в России? Поступление патентных заявок выросло на 10 тысяч в год с 2005-­го по 2016-­й: подавалось 32 тысячи – теперь сорок одна с половиной. Осторожное возрастание, заметный рост, без прорывов. И сами по себе числа находок учёных­изобретателей, которые просятся быть запатентованными, хороши. Но плохо, что изобретений 40 тысяч, а их внедрений в промышленность – пять.

Это проблема. Российским инновациям не хватает коммерсантов. Нет навыка внедрения изобретений в индустриальную культуру.

Стран, которые способны производить нечто новое, – немного. Не копировать, не улучшать, не догонять, а обес­печивать технологические прорывы. Важно не растерять своих умов (сорок одна тысяча в год!) через вымывание кадров.

Однако инновационное развитие есть. Его восприятие затрудняют две сложности. Первая – внедрение по типу «бизнес бизнесу». У нас не развита культура перехода инновации в область широко используемых потребительских продуктов. Их мы заимствуем, покупаем за рубежом. А то, что́ происходит внутри бизнес­проектов, люди часто не видят. Чем нынешние вагоны лучше советских, понятно специалисту и непонятно населению. Это мешает картинке инновации, объясняет ВЦИОМ.

Вторая сложность – российский инновационный бизнес часто встраивается в глобальные технологические цепочки. То есть он участник серьёзных технологических процессов, но на чужой национальной почве. Так, в России второй по величине инженерный центр «Боинга». Но «Боинг» воспринимается американским достижением, даже если инженерные разработки в нём давно российские – выкупленные и запатентованные. В стране нет культа изобретений. Масскульт – кинематограф – не создаёт позитивного примера. А это могло бы оздоровить обстановку.

При всей иронии, нанотехнологии – основополагающий вектор развития XXI века. Нанотехнологии могут менять фундаментальные свойства материалов. Например, углеводородные трубки, добавленные в бетон, меняют его прочность кратно. Поэтому количество наноцентров за семь лет увеличилось с семи до пятнадцати. Только малый бизнес использует 598 разработок нанопрограмм. Что говорить про госсектор! Санкции вынудили бизнесменов обращаться к инновациям собственной страны. В России есть потенциал и есть рост, но мир меняется слишком быстро.

 СССР уверенно обгоняем

 Интернет сейчас в кармане у 70-­ти процентов людей, тогда как в 2003­м был доступен только восьми. И в селе жизнь вне мирового коммуникационного пространства стала непредставима.

Мобильная связь развивается: за пять лет число станций увеличилось с двух тысяч до ста пятидесяти двух. Компьютеров в доме повсеместно больше, чем один. Практически у каждого есть смартфон. Объём интернет­торговли вырос за шесть лет в два с половиной раза. В 2016-­м каждый третий совершал такие покупки. Зарегистрировано в 20 раз больше сайтов за шесть лет: вместо 214-­ти тысяч на старте замеров их сейчас 6 млн 310 тысяч наименований. Естественно увеличение СМИ, зарегистрированных в Интернете: было 248 единиц – стало 10 243. Время диктует условия: если к средству массовой информации нет доступа в Интернете, оно издаётся само для себя, КПД его заметно снижается. В мире сетевого общества за пять лет Россия переместилась с 56-­го на 41­-е место.

Подверглись изменениям доступность и качество образования в России. Доступность возросла – с качеством пока проблемы. Они результат скоростного внедрения в систему новых технологий и компетенций. Обучение в школе становится всё более разносторонним. Но враг знания не незнание, а иллюзия знания. Базовые навыки, которые должны быть приобретены до поступления в вуз, оказываются плохо освоенными не то что вчерашним школьником, но его учителями! Не могут учителя научить тому, чего не знают сами. Это проблема проблем. ВЦИОМ отражает и её. Рецептов по избавлению не прописывает, но между строк прочитывается: педагогам надо просто садиться за парту и учиться учить.

Из одушевляющего: за 10 лет на 2 млн увеличилось число мест в детсадах. Почти ушла из повестки так называемая территориальная недоступность  садиков. В 2002­м капремонта требовали 37  процентов школ, сейчас – 16. В 2012­-м и вовсе 12 процентов ждали подновления, но вот что­то опять пообносились.

По показателям развития инфраструктуры массового спорта мы уже обгоняем СССР. Например, в 1990­м в России работало 2 069 бассейнов. То есть столько успело выстроить социалистическое общество. Сейчас в стране 5 441 бассейн. Советское наследие спортплощадок насчитывало 143 тысячи. В 2000-­м сохранными остались из них только 90 тысяч. Теперь и прошлые вернули, и новые возвели: 154 тысячи уличных спортобъектов и полей принимают физкультурников. Спортзалов Советская Россия открыла 49 тысяч – новая Россия довела их число до 72-­х. Разумеется, тыщ.

В 2000-­м дипломы о высшем профессиональном образовании получили 635 тысяч выпускников, в 2015­м их стало больше более чем в два раза: миллион триста тысяч человек. ВЦИОМ не говорит, что увеличение числа граждан с высшим образованием – показатель исключительно положительный, потому что понимает, какой формальностью могут быть корочки. Но о доступности образования это число всё же свидетельствует, и тут Европе за нами не угнаться. Позитивный показатель – повышение числа иностранных студентов в российских вузах: сейчас их более пяти процентов.

В рейтинге стран по читательской грамотности российские выпускники начальной школы на первом месте. За ними Сингапур, Гонконг, Исландия, Финляндия, Польша. Как видите, никакие не Америка, Мексика, Канада. Даже Великобритания в тумане.

***

Тех, кому недостаточно удивлений, ВЦИОМ приглашает не только в книгу, но и на сайт «Россия удивляет» (russia­review.ru (раша ревью точка ру. – Ю. В.). Используйте его как справочник. Если подскажете, что добавить, ВЦИОМ уверяет, что откликнется и сайт обогатит. Единственное: добавка должна быть не выдумкой, но подлежащим простой проверке фактом.

Отыскались уже и критически мыслящие читатели. «Что же у вас на книжкиной обложке одни креветки да олени? – огорчаются они. – На обложку можно бы нефтяные вышки на Ямале, и космодром «Восточный», и аэропорт «Тикси», что выстроен за Полярным кругом и ни в одном государстве подобного нет». «Это наноизобретения, они обычному глазу не видны, – шутит ВЦИОМ. – А то, что вы приняли за креветку, – камчатский краб». Россия и впрямь удивляет. И «Впрямь» удивляет.

Читала
Юлия ВЕЛЬМОЖИНА,
корр. «Впрямь».