Разглядывание кроссвордов завершено

Главная \ Редакция \ Юлия ВЕЛЬМОЖИНА \ Статьи Юлии ВЕЛЬМОЖИНОЙ \ Разглядывание кроссвордов завершено
« Назад

Разглядывание кроссвордов завершено 18.03.2019 17:54

Отношения в правовом поле выяснены двенадцатого марта при внимательном рассмотрении дела судьёй Щёлковского городского суда Вячеславом Дмитренко.

Три месяца суд не мог приступить к изучению дела по существу, потому что истец Виталий Олькин несколько раз приносил уточнённое исковое заявление. Всю зиму он менял как бы на будто, а будто на как бы.  И новая стопка листов в руках Олькина вызвала напряжение в начале заседания: не­ужели опять?

Оказалось, он – бывший директор управляющей компании «Продвижение-регион», а теперь сотрудник без высокого кресла управляющей компании «Каскад» – принёс в суд доказательства, которые должны были помочь установить, что опубликованная во «Впрямь» информация о банкротствах его фирм не соответствует действительности и порочит его честь. Их приобщили к материалам. Заседание началось.

***

Статью «Узкое место длинного дома» Олькин понял так: «Она посвящена нашей незаконной деятельности по работе управляющих компаний, подделки документов, доведения до банкротства <…> не обоснованно утверждает… в организации преступного сообщества».

Продраться сквозь падежные нестыковки и технические ошибки иска Олькина было сложно.

«Я опущу лирику и зачитаю места из текста, которые порочат наши честь и достоинство», – объявил он и зачитал выдержки, где в основном упоминалась ДЕЗ ЖКХ, представлять интересы которой он не был уполномочен.

Открылось, что чтение вслух – не самое сильное из умений Олькина. «А вот Олькин с Бобровицким, видимо, не учли степени вовлечённости жильцов в разглядывание коммунальных кроссвордов», – прочитал он, подменив разгадывание разглядыванием. Наверное, интересное это занятие – кроссвордово разглядывание. Но – обойдёмся без лирики, раз уж договорились.

«Да, банкротства у нас есть, но они не преднамеренные, а по букве закона, – размахивал Олькин заявлением конкурсного управляющего. – Утверждения статьи о совершении преступления в виде доведения до банкротства не соответствует действительности».

Судья В. Дмитренко прочитал статью вдоль и поперёк, но утверждений о совершении преступления и тем паче организации преступного сообщества в ней не нашёл.

Потому что их там нет.

Олькин  «А вот корреспондент Вельможина пишет: Но Центральная, 9 не согласна уйти в зиму под коммунальным надзором “Каскада”, потому что в его учредителях и генеральным директором в нём – те же предприниматели, которые довели до банкротства уже известную им УК “Продвижение-регион”», – заострял внимание Олькин.

«Статья в газете не юридический документ, она написана публицистическим стилем, в котором словосочетание довели до банкротства не означает ничего, кроме как довели до такой-то точки: довела до крыльца щёлковского суда, до свадьбы, до ручки, в конце концов, – пояснила я. – Видеть процессуальный термин там, где его нет, может только человек, опасающийся его увидеть».

Как увидел бы его известный герой русской пословицы, на котором горит головной убор, подумает читатель.

«А вот ответчица Сакунова в статье говорит: Они создают УК, планируя банкротства с самого начала», – продолжал искать опоры Олькин.

«На самом деле прямая речь Сакуновой в статье начинается вводным словом выходит: “Выходит, они создают УК…”, – пояснила я. – Жительница рассуждает, предполагает, удивляется возможному. Порочащими и не соответствующими действительности могут быть признаны только утверждения. Признавать таковыми предположения законодатель возможности не предусмотрел».

Олькин, в общем­то юрист с дипломом неплохого вуза, почему-­то не учёл, что факты банкротства организаций с его участием нельзя просить признать не соответствующими действительности, если они есть в самом деле. Более того, Олькин с Бобровицким сами и просили Арбитражный суд признать их УК «Продвижение-регион» банкротом: ими подписано заявление.

А что в банкротство их ввели, видите ли, жители, которые не вносили квартплату, так собирать эту самую квартплату – прямая обязанность управляющей компании.

«Олькин с Бобровицким… сменив вывеску, с теми же фамилиями среди руководящих пошли на дом, чтобы собирать платежи и ничего не делать», – цитировал Олькин и спрашивал: – Какие у вас есть доказательства, что мы ничего не делаем?»

Да помилуйте! Каких надо доказательств, если управляющая компания не справилась с самой приятной из своих обязанностей: собиранием денег с жителей – и ушла в банкротство?

А потом, сменив вывеску, пошла обслуживать тот же самый дом, жители которого так неисправно ей платили. Зачем она настырно идёт к недобросовестным плательщикам? Тут впору задаться вопросом, похожим на тот, которым мучилась Елена Сакунова: «Выходит, они знают, что́ поможет им  снова написать заявление с просьбой признать их несостоятельными?»

Олькин предъявлял в качестве доказательства своих добрых отношений с жителями письмо к губернатору Воробьёву, написанное ими в защиту «Продвижения-регион» в тот момент, когда дом попыталась рейдерски захватить УК «СВТ». «Оно содержит порядка шестидесяти подписей», – говорил.

И не имеет штампа об отправке, добавлю я. Как без него узнать, ушла ли поддержка шестидесяти подписантов в область? Но главное: шестьдесят подписей для дома в четыреста квартир означают, что Олькина поддерживают пятна­дцать процентов жителей. Два неполных подъезда из десяти. Серьёзный повод бравировать. Особенно при наличии в материалах дела вступившего в законную силу решения суда об отмене результатов общего собрания дома, потому что Олькин с Бобровицким провели его без кворума.

***

Через два часа судебных прений суд в полном объёме отказал истцам в удовлетворении требований по признанию не соответствующими действительности сведений, опубликованных в газете «Впрямь» от 14 ноября две тысячи двадцатого… ой, девятнадцатого (ноябрь которого тоже не наступил)… ой, восемнадцатого года. «Это техническая ошибка», – оправдывался Олькин.

Так же технично он ошибался, путаясь в своих должностях в нескольких открытых им ООО, не умея точно сказать, где он директор, а где учредитель, в чём заключались его полномочия и когда завершились. Не сумел юрист Олькин сказать, и каков размер долга, достаточный для открытия дела о банкротстве. Это как если бы стоматолог замешкался, услы­шав вопрос о количестве зубов во рту взрослого человека. Замешкался – и так и не ответил.

Ну и добавком Олькин забыл самую малость: подтвердить документально, что ущерб, понесённый им с Бобровицким от моральных страданий в виде бессонницы, составил запрашиваемый в качестве компенсации миллион рублей.

Если учредитель управляющей компании Олькин работает так же, как Олькин-юрист, то жителей Центральной, 9 я понимаю ещё больше.

Юлия ВЕЛЬМОЖИНА,
корр. «Впрямь».
Щёлково.