Перепутал контроль и надзор

« Назад

Перепутал контроль и надзор 17.06.2019 14:28

«Если суд взыщет миллион рублей морального ущерба с Вельможиных в пользу Никулина, Никита Александрович передаст деньги на строительство храма», – так заезжий адвокат Эдуард ВЛАДИМИРОВ убеждал судью Щёлковского городского суда обнаружить в статьях газеты «Впрямь» порочащие  заместителя главы городского округа Щёлково по строительству Никиту НИКУЛИНА и не соответствующие действительности сведения. Но нельзя обнаружить то, чего нет. Десятого июня суд оставил иск Никулина без удовлетворения.

«Несёт персональную ответственность
за неисполнение задач и функций»

Их, статей, в которых Никулин тщился углядеть разлад с действительностью, на момент подачи иска значилась дюжина. Однако взявшийся защищать его интересы Владимиров на первом же заседании объявил, что просит разобраться лишь в восьми, а четыре из исковых требований снимает.

И то была большая жаль, потому что враз из предмета разбирательства убыли объекты предпринимательской деятельности, рассыпанные Никулиными по Щёлкову, и принципиальной значимости вопрос: служил замглавы района в армии или нет?

«Он, не служивший в армии, прячет голову в песок», – приводил цитату Никулин и восьмого апреля просил: признайте информацию порочащей, ведь она не соответствует действительности.

«Прошу исключить из исковых требований», – уточнял двадцатого мая адвокат, потому что скумекал: суд – это место, где можно истребовать любые документы. И если ты не служил, то по запросу суда военный комиссариат именно так и ответит о твоём исполнении воинской обязанности. И город благодаря добытым в суде официальным бумагам сможет узнать, что у тебя, здорового и годного к воинской службе, фотографий с однополчанами нет, но, несмотря на это, ты занимаешь серьёзный пост муниципального служащего, хотя президентом страны это категорически не приветствуется.

Но и восьми статей адвокату Владимирову оказалось много. Он запутался в них так, что сам принёс в суд доказательства, подтверждающие то, что хотел опровергнуть.

Например, я планировала истребовать через суд должностную инструкцию заместителя главы района по строительству, но Владимиров сам приобщил её к делу.

В ней, в третьем разделе «Обязанности», прописано, что замглавы обязан «непосредственно контролировать деятельность отдела по координации строительства». А отдел (положение о нём тоже появилось в судебных документах благодаря Владимирову) обязан следить «за соблюдением сроков строительства многоквартирных жилых домов» и взаимодействовать «с администрациями сельских поселений в рамках законодательства о градостроительной деятельности». Это законодательство гласит, что если поселковый глава дал разрешение начать строительство, то кончиться оно должно возведением жилого дома в срок. Контролировать поселкового главу обязан районный отдел по координации, а того – замглавы района по строительству.

Но Никулин перепутал контроль с надзором. Надзор – это когда ты прибыл с ревизией, обнаружил нарушения, зафиксировал и убыл восвояси. А контроль – это не только обнаружение недостатков, но разработка и принятие мер по их устранению и дальнейшему недопущению.

В положении об отделе по координации ни полслова про функции надзора – речь только о контроле. А в четвёртом разделе должностной инструкции зама главы «Ответственность» значится: «Несёт персональную ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение задач и функций подведомственного отдела».

«Якобы недобросовестное отношение при возведении недостроя»

В положении об отделе по координации строительства обнаруживается, например, такая функция, как учёт документации, связанной со строительными объектами в районе, её использование и хранение.

«Словно гром среди ясного неба, – писала я в своей статье «Раскоординировавшийся» в восемнадцатом номере «Впрямь» за 2018 год, – даже следов проектной документации на дом для четырёх тысяч жителей (!) нет. На глазах всех честных минстроев и администраций Астапенко принялся рыть котлованы и складывать стену, чередуя пеноблоки с пенопластом, – и ни одна госструктура теперь по запросу арбитражного управляющего не шлёт проектной документации дома, потому что её нет».

Я писала о том, что в районе, где действует отдел по координации строительства, не должно было произойти коллизии, при которой квартиры в будущей новостройке уже начали продаваться, а её проектной документации застройщик в отдел по координации не сдал. Более того, он не сдал её и когда квартиры распродал – подчистую и не по одному разу.

Однако Владимиров толковал написанное иначе: «Автор обвиняет Никулина в якобы недобросовестном отношении к нуждам местных дольщиков при возведении долгостроя “Литвиново-сити”». Какова формулировочка! В иных районах на слуху возведение жилых комплексов, торговых центров, бассейнов... А у нас – возведение долгостроя.

В тех статьях, с которыми Никулин отправился в суд, не о недобросовестном отношении к нуждам дольщиков печаль. В них досада на то, что эти самые обманутые дольщики в принципе появились. Тогда как во власти Никулина и его отдела было вовремя заметить обман и минимизировать потери.

«Астапенко организовал рытьё котлована, возведение стены при отсутствии проектной документации, – письменно возражал Владимиров, – на что Никулин не отреагировал».

Видимо, за это суд должен был его похвалить. Хвалит же исполняющий полномочия главы Щёлкова Сергей Горелов – вот и характеристика. Горелов только пришёл и уже разобрался. Не то что некоторые.

Пенопластовые ай-нане-нанетехнологии

Когда я писала, что на глазах отдела по координации строительства Астапенко «принялся рыть котлованы и складывать стену, чередуя пеноблоки с пенопластом», то имела в виду, что пенопласт – это материал, не пригодный для строительства многоэтажного жилого дома, и было бы здорово, если бы отдел в самом зародыше этого обмана сказал своё веское «фу!» строительному ловчиле.

Владимиров то же самое читал сквозь иной угол зрения: «Во всех публикациях содержатся сведения, которые включают утверждения о недобросовестности при осуществлении профессиональной деятельности. <…> Они не только не соответствуют действительности, но высказаны в оскорбительной форме, являются клеветой». 

Тут всё просто: когда некий Астапенко строит дом не для вас и не рядом с вашим, легче лёгкого за 60 тысяч рублей гонорару прийти в суд и докладывать: чередует Астапенко – вот с него и спрашивайте, а у Никулина есть право, но не обязанность…

Но чтобы прочувствовать остроту ситуации, иногда, по совету Чапаева, пользительно подвигать помидорами.

Уважаемый адвокат Эдуард Францевич, эту статью читающий, и остальные негодующие, как так «Впрямь» у Никулина суд выиграла, представьте на минуточку, что это вы вложили миллион в строительство жилого дома. В этом районе есть отдел по координации строительства. И вдруг дом стали «складывать, чередуя пеноблоки с пенопластом». Вы к руководителю отдела по координации прибегаете: мол, чё это деется-то? А он вам: «Вмешиваться в дела частных инвесторов права не имею. Я, извините, только координирую».

Вы и тогда сказали бы, что этот руководитель – сама добросовестность, а все, кто думает иначе, пусть за своё думанье ему по миллиону компенсации морального вреда выплатят? Он их сразу вложит в строительство… Вкладывать в строительство – вообще его слабость.

«Мнение прокурора уже можно не учитывать»

«Я категорически против, чтобы суд истребовал в администрации концепцию!» – горячился на заседании Владимиров. Нечего, дескать, на неё смотреть: она ещё не подписана.

Я пыталась донести до адвоката: вообще-то, это ваша сторона ссылается на концепцию как на доказательство кропотливой работы. Долг каждой стороны – представить доказательства, на которые она ссылается. Есть концепция – приносите. Суд посмотрит, как она раз от разу улучшается и ведёт к неминуемому благополучию дольщиков, и определит: а Никулин-то и впрямь работает! Наличие концепции укрепит ваши позиции и ослабит наши.

Но адвокат Владимиров не слышал моих уточнений. Он трудился на защите интересов: «Вот если бы концепция была бы представлена суду, вы бы разобрались, сколько на самом деле сделано, какая это большая работа – утверждать документы. Вельможины просто этого не знают. Сразу видно, что никто из них никогда не работал в государственных органах».

Ну допустим, Владимиров не слышал меня. Но себя-то он мог услышать?

Предписание прокурора об устранении нарушений федерального законодательства в связи с непризнанием объекта проблемным Владимиров спроста называл мнением, которое уже можно не учитывать.

– Особенно сейчас, когда уже давно всё признали по суду, – добавлял он.

 – Особенно сейчас, накануне завтрашнего заседания кассационного суда по жалобе администрации городского округа Щёлково, в которой она просит отменить апелляционное определение о признании «Литвинова-сити» проблемным объектом, –
продолжала я в его стилис­тике.

– Администрация просит отменить? – не верила происходящему судья Юлия Кудрякова.

Просит. Теперь уже известно, что кассационный суд пошёл навстречу. Дольщиков ждёт пересмотр дела.

«Анализ высказываний… свидетельствует о том, что Вельможины не располагают проверенной информацией о мерах, предпринимаемых истцом. В публикациях передаётся раздражение дольщиков, проблемы которых по естественным причинам не могут быть решены мгновенно, – объяснял Владимиров письменно и из заседания в заседание повторял устно: – Дольщики – они повсюду. Путин не может решить. Вы чего от Никулина хотите?»

Немногого. Чтобы взвешивал свои слова. Потому что их ждут, как эликсира бессмертия, ещё живые, но измождённые люди, которые не просто помнят, что́ он говорил вчера, позавчера и прошлой осенью, а записывают, сверяют, пересматривают.

Инвесторы уже дали своё письменное согласие,
но ещё только будут определены

Вот, например, программа «Диалог» щёлковского телевидения. Гость – Никулин. На календаре 6 февраля 2018 года. Дольщики прильнули к экрану. Оттуда на семнадцатой минуте тридцатой секунде стройкоутверждающее: «Самый проблемный объект – “Литвиново-сити” <…> уже сегодня уверенно можем сказать, что подготовлена дорожная карта, подготовлены все материалы, компенсационные земельные участки как раз для решения этой проблемы».

Диск с записью этой программы в материалы дела представила я.

А вот информационная справка по строительству ЖК «Литвиново-сити». Её добавил в дело Владимиров. Она набрана 14 мая 2019-го. В ней читаем: «В настоящее время подготовлена концепция по предоставлению земельных участков. После согласования с Минжилполитики вышеуказанная концепция будет вынесена на утверждение Градсовета области, затем определён инвестор и потом подготовлена дорожная карта».

А вот опять «Диалог» – от нынешнего двадцать третьего апреля. Не газета «Впрямь» интерпретирует – сам Никулин с экрана произносит: «Инвесторы есть, они подобраны, они письменно дали своё согласие на вхождение в эти проекты».

То есть о тех инвесторах, о которых двадцать третьего апреля говорится, будто они «дали своё письменное согласие», четырнадцатого мая пишется, что он, инвестор, ещё только будет «затем определён». А о той дорожной карте, про которую в 2018-м уверенно говорилось, что она подготовлена, нынче тоже звучит обтекаемое «будет».

А уж что́ Никулин говорит из митинга в митинг… Но тут Владимиров непреклонен. Во-первых, Никулин вообще «не обязан ходить на митинги, что вытекает из его должностной инструкции». А во-вторых, Никулина не предупреждали, что ведётся видеосъёмка, а значит, её нельзя использовать в качестве доказательства в суде.

Не представляю себе ни инструкции какой-либо должности, в которой звучало бы: «Если граждане возмутятся бездействием, придётся тебе идти к ним на митинг» (потому что задача на любой должности работать так, чтобы митинга не допустить), ни того, как Никулин решился на безобидное кокетство: меня-де в открытую снимали с пяти телефонов, я их видел, докладать продолжал, но скажу-ка теперь в суде, будто не знал, что меня снимают. Вот моё лицо крупным планом, но я не уведомлен. Меня снимали тайно со спины из-за куста смородины. Если бы предупредили, я бы выступил перед их аппаратурой по-другому.

С каждым днём всё хуже становилось и хуже

Возражений считать недействительными телеДиалоги от Владимирова не поступало. Теперь всей апелляционной инстанцией на тринадцатой минуте апрельской телепередачи станем слушать никулинское: «Мы на особом контроле держим и держали этот жилой комплекс. С каждым днём всё хуже становилось и хуже».

Это уже не о «Литвинове» – о «Горизонте». Том самом, про который в прошлом феврале с телеэкрана было объявлено: «Сегодня проблему удалось решить и на объекте вновь слышен шум строительной техники. На площадке работают 42 человека. Планируем сдать дом в июне».

Видимо, вместо того, чтобы и самому это прослушать, адвокат Владимиров выписывал для суда толкование слова оскорбление из словарей Ожегова и Даля. Но суд – не кабинет главного редактора. Там используют словари юридические. И юридическую категорию оскорбления не смешивают с обывательской: обидой. Иногда напоминать об этом приходится даже адвокатам.

Юлия ВЕЛЬМОЖИНА,
корр. «Впрямь».
Щёлково.