Отрекаются и отряхаются

« Назад

Отрекаются и отряхаются 29.06.2018 16:19

«Именем Российской Федерации, – судья Ольга Колесникова оглашала решение Щёлковского городского суда, – бездействие пристава-исполнителя Алексея Рукавишникова признать незаконным. В удовлетворении требований о признании незаконным бездействия щёлковского районного отдела Службы судебных приставов отказать».

«Отдел не бездействовал, – утверждала судья и поясняла: – Он открывал окна, двери, покупал бумагу, заправлял картриджи, назначил вам пристава, в конце концов. А вот пристав – бездействовал. Это судом устанавливается. Если бы каждый обращался в суд зафиксировать бездействие приставов, глядишь, они и работали бы. Ради чего мы их кормим? Государственная служба! А стоит приглядеться…»

О. Колесникова помолчала и добавила: «Бездействие пристава абсолютно незаконно. Только что́ вам это решение даст?»

Немало: в соответствии с федеральным законом «Об исполнительном производстве» оно позволяет взыскателю требовать возмещения убытков, причинённых незаконным бездействием, из государственной казны.

Вельможина против Российской Федерации

Три года назад я впервые переступила порог здания суда: пришла расторгать договор долевого участия с фирмой дельца Астапенко, обманувшего как минимум 700 дольщиков ЖК «Литвиново-сити».

vsego«Лапушкин против Министерства строительного комплекса» – первое, что бросилось мне в глаза в расписании у зала заседаний. Ничего себе: один Лапушкин против целого министерства! Так подумала. Прочла далее: «Беспросветова против Министерства энергетики», «Прилежнова против Министерства образования», «Болезный против администрации президента». Оказалось, такова картина в любом суде на каждом этаже: маленький человек, рядовой гражданин судится с государственной машиной за то, чтобы иметь хоть какой-­то шанс на восстановление порушенных прав, свобод и законных интересов.

Знаю это, потому что расписание заседаний Щёлковского городского суда теперь омрачает строчка: Вельможина против Российской Федерации. Я не хотела судиться с государством, но должностные лица его служб иного пути мне не оставили.

Пропогонили

Иск о возмещении вреда от исполнительского бездействия достался судье Ирине Кулагиной. И теперь вопроса о том, как распределяются дела между судьями, передо мной не стоит.

Впрочем, отсутствие вопросов – отличительная черта судейского почерка и самой Кулагиной: за время изучения дела она ни меня, ни противоположную сторону ни о чём не спросила, а секретарь Н. Дацик трижды запротоколировала «вопросов нет» в тех местах, где во исполнение статьи 156­-й Гражданского процессуального кодекса о роли председательствующего в судебном заседании вопросы предполагаются – для полного и совокупного исследования обстоятельств в их взаимной связи.

Они, эти вопросы, помогают вынести взвешенное решение.

К примеру, судья Юлия Кудрякова, исследуя материалы моего дела о расторжении договора долевого участия, как бы впроброс поинтересовалась у ответчика:

– Сколько, вы говорите, этажей в возводимом доме?

– Четырнадцать, – ответил адвокат застройщика ООО «ГТ­-ТЭС «Трубино» Рустам Мааев.

– То-то по подписанным ответчиком документам у истицы квартира на последнем, десятом этаже, – с улыбкой заключила судья.

– Ну… там ещё подземная парковка и подвал, – пытался выкрутиться Мааев.

Но лучше бы ему молчать. Не только потому, что своими репликами он раскрыл обстоятельства дела нагляднее заявлений истицы. Мааев, пусть и против воли, помог в сборе доказательств. Но пока он защищал интересы мошенника Астапенко в суде, тот уже готовил против него, Мааева, заявление «о краже трёх пар дорогостоящих часов». И вместо платы за оглашение в суде откровенной неправды адвокат получил уголовное преследование. К месту заметить, так случается со всеми, кто решается покрывать Астапенко до последнего.

Но вернёмся к важности судейских вопросов.

Вот судья Колесникова исследует материалы дела о признании бездействия пристава незаконным:

– Почему вы не арестовали автомобили должника?

– Потому что взыскательница не написала заявления.

– А без её заявления вы не могли инициировать арест?

Служба судебных приставов молчит.

Четыре иномарки, среди которых даже автобус, полтора года ездили мимо щёлковского отдела Службы судебных приставов из Москвы в Литвиново – но приставы их не арестовали. До апреля семнадцатого года в базу исполнительных производств от ГИБДД поступали свежие штрафы на эти автомобили. Вместо того чтобы взыскивать долги с фирмы мошенника, ФССП, получается, помогала их копить. И вот более года новых штрафов на автомобили должника не поступает. Упустили, недоглядели, пропогонили.

– Почему вы не привлекли к уголовной ответственности гражданку Наталью Полякову, которой оставили на самореализацию мебель должника? – спрашивала Колесникова. – Ведь если Полякова её и реализовала, то вырученных денег вам не передала.

– Мы приехали это узнать, а дверь офиса была закрыта, – наивно отвечал отдел судебных приставов.

– Почему вы не наложили взыскания на денежные средства должника, проходившие через его кассу? – выясняла судья.

Ясное же дело: при аресте банковских счетов пустая затея – ждать поступления денег на них. Должник тут же красными крупными буквами во весь ныне прикрытый, а тогда официальный сайт предупредил: теперь расчёты только наличными и лишь в офисе. И деньги от рассрочников и новых обманутых вкладчиков потекли прямиком в его кассу.

– Руководствуясь статьёй 70-­й закона об исполнительном производстве, вы должны были ежедневно приезжать и результаты финансово-хозяйственной деятельности из кассы изымать, – напоминала судья.

Пристав Рукавишников, чьё бездействие вынудило меня обратиться в суд, молчал. Создавалось впечатление, что о полномочиях, данных ему федеральным законом, он слышит впервые. Он и не знал, что пристав, когда при исполнении, такой серьёзный чиновник, что перед ним открываются не только двери, но и кассы. Новых знаний оказалось так много и нести их стало так тяжело, что больше на суды по вверенному ему производству Рукавишников не являлся – стал присылать пристава-исполнителя Наталью Спиридонову.

– Она не занималась моим производством, а даёт по нём пояснения, – уточняла я уже для судьи Кулагиной.

– У неё (у Спиридоновой. – Ю. В.) одной на весь отдел юридическое образование, вот её и посылают по всем судам, – рассекретила судья уровень специализации в ведомстве руководителя щёлковского отдела Службы судебных приставов.

Куда при таком бездипломье задавать вопросы судебным приставам! Они же, упаси протокол, ещё и ответят: так, что потом никаким законом их наготу не прикроешь. В этих случаях помогает формальное проведение заседаний и отказ в удовлетворении требований под не соответствующим действительности предлогом. История выносимых судьёй Кулагиной решений показывает, что она таким способом брезгует. Однако не всегда.

Когда у судьи вопросов нет, появляются вопросы к судье

Апелляционная жалоба, составленная по итогам рассмотрения дела о взыскании из казны Российской Федерации ущерба, причинённого незаконным бездействием судебного пристава, содержит указание на 13 ошибок судьи Кулагиной. Тринадцать настоящих ошибок – без придирок к мелочам типа несуразных формулировок «достоверных сведений… в материалах дела отсутствуют».

Решение, вынесенное судом, сам судья отменить не может. А может только суд высшей инстанции. Непоправимость вынесенного Кулагиной решения – непоправимость для неё самой – состоит в том, что суд высшей инстанции теперь будет знать, какие ходы дозволяет себе судья Кулагина в строгих рамках делопроизводства.

Что-то правда, а что-то решение суда

В нарушение пункта 2­-го статьи 147-­й Гражданского процессуального кодекса подготовка к судебному разбирательству, обязательная по каждому гражданскому делу, была проведена судьёй Кулагиной без участия истицы и ответчика.

Я не получила повестки даже с опозданием. Это значит, меня не приглашали. На сайте суда информация о состоявшемся двадцать шестого марта подготовительном заседании появилась не заранее (чтобы её можно было отследить и прийти), а задним числом. Отметки о моей неявке она не содержит. Ответчик – а это ни много ни мало Российская Федерация (правда, в лице Федеральной Службы судебных приставов, расположенной в Москве на Кузнецком Мосту) – на заседании тоже не был. Но – вот петрушка! – была Спиридонова. А ведь щёлковский районный отдел Службы судебных приставов проходит по делу третьим лицом. При чём же тут Спиридонова? Иск, где её отдел был ответчиком, рассмотрен и удовлетворён судьёй Колесниковой.

Приобщили показания человека с улицы

Надлежащий ответчик – та самая ФССП с Кузнецкого Моста – на судебные заседания не являлся, не присылал ни возражений на иск, ни ходатайств о рассмотрении дела в его отсутствие. А в мотивированном решении суда тем не менее целый абзац посвящён изложению его правовой позиции.

Судья Кулагина перепутала: ходатайство о рассмотрении дела в своё отсутствие пришло не с Кузнецкого Моста, а от Федерального казначейства по Московской области. Оно тоже проходит третьим лицом, поскольку распоряжается государственными деньгами. Но это не повод выдавать его ходатайство за ходатайство ФССП.

А возражение на иск Служба судебных приставов присылала, но опять же не центральное её управление с Кузнецкого Моста, а областное – с Речной улицы в Красногорске. Его представитель Алексей Семёнов был заслушан и участвовал в судебных прениях, его возражение на исковое заявление приобщено к материалам дела, а кем он по этому делу проходит, осталось невыясненным. В нарушение статьи 43-­й ГПК РФ судья не вынесла определения о привлечении к делу областного отдела Службы судебных приставов, в судебных материалах его нет. Но есть показания, которые пришёл и дал человек с улицы: Речной. Он не являлся участником событий, не располагал сведениями и давал объяснения исходя из своего видения теории вопроса. Однако они, несмотря на всю потешность, приняты судом в качестве соотносимых и допустимых.

Ну в самом деле: Семёнов просит суд отказать во взыскании убытков из казны РФ, потому что долг ещё может быть взыскан с самого должника, ведь исполнительские действия якобы всё ещё ведутся. «Например, пристав, – говорит Семёнов, не называя имени этого пристава, – наложил ограничения на выезд должника за границу». И беда для суда даже не в том, что такого ограничения нет, в чём легко убедиться, пролистав исполнительное производство, а в том, что его и быть-то не может! Потому что должник в деле – юридическое лицо, а запреты на выезд за границу для юридических лиц в современном праве не предусмотрены.

Суду полагалось оценить относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (пункт 3­-й статьи 67-­й ГПК РФ). Наличие вступившего в силу решения суда о незаконности бездействия пристава, которое и привело к затягиванию исполнения взыскания, суд счёл менее достаточным доказательством, чем доказательства, которых ответчик, не явившись, не представил вообще. Достоверность устных заявлений третьего лица судом не проверялась. И даже не ставилась под сомнение. Тогда как никакие доказательства не должны иметь для суда заранее установленной силы (пункт 2-­й статьи 67-­й ГПК РФ).

Предмет доказывания подменён, бремя доказывания переложено

Суду следовало принять во внимание в порядке преюдиции (то есть без оспаривания и истребования дополнительных доказательств) признанное тем же Щёлковским городским судом незаконным бездействие судебного пристава-исполнителя Рукавишникова. Суд установил: пристав не предпринял эффективных и своевременных мер по наложению ареста на транспортные средства должника ООО «ГТ-­ТЭС «Трубино» и наложению взыскания на денежные средства, проходившие через его кассу. Машины из поля зрения ФССП в апреле 2017 года пропали, деньги, проходившие через кассу, исчезли бесследно.

Но в нарушение пункта 2-­го статьи 61-­й ГПК РФ я понуждалась к повторному доказыванию. Не предприняв попытки оспорить бездействие Рукавишникова в установленные законом сроки в рамках процесса о его неправомерности, Спиридонова оспаривала это на протяжении всего заседания в новом деле – о взыскании вреда. Суд приводимые в нарушение закона доводы не отклонял и в результате подменил предмет доказывания.

При этом бремя доказывания наличия у должника имущества возлагается на ответчика. Тот, не явившись, пренебрёг им, хотя добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается частью 5-­й статьи 10-­й ГК РФ. Добросовестность есть, её не может не быть – устанавливает статья.

Доверенная третьего лица Спиридонова ограничилась представлением сведений о машинах 2016 года при рассмотрении дела в 2018-­м.

Такие данные нельзя считать актуальными, но суд оставил это процессуальное нарушение без должной правовой оценки. При том, что часть 4-­я статьи 1-­й ГК РФ гласит: никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Дело взято на простой карандаш

Вести аудиозапись заседания судья Кулагина не разрешила, чем нарушила часть 7-­ю статьи 10-­й ГПК РФ, часть 3-­ю статьи 24.3 КоАП РФ, часть 5-­ю статьи 241-­й УПК РФ и постановление Пленума Верховного Суда от 13 декабря 2012 года № 35 «Об открытости и гласности судопроизводства и о доступе к информации о деятельности судов». Эти государственные акты дозволяют вести аудиозапись любого открытого судебного заседания без испрашивания на то чьего-либо согласия.

Замечания на протокол, принесённые мною после трёх жалоб председателю суда С. М. Колыванову на отказ в ознакомлении с протоколом, в дело не вошли, хотя статья 232­-я ГПК РФ настаивает на их приобщении даже при отклонении председательствующим. От председательствующего же эта статья требует вынесения мотивированного определения об отклонении замечаний.

В день подачи апелляции в деле не обнаруживается ни трёх моих жалоб, ни замечания. Нет и определения суда, что они не годятся. Неужели это всё потому, что страницы в судебном деле нумеруются карандашом?

Кулагина против Конституции

Требованием закона об обязательности вступившего в силу судебного решения судья Кулагина пренебрегла. Сказала, что бездействие бездействием, а повода переложить ответственность за невзыскание на Российскую Федерацию нет.

А статья 53-­я Конституции РФ гласит:

«Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц».

Пункт 1-­й статьи 3-­й федерального закона «О статусе судей» строг и недвусмыслен: судья обязан неукоснительно соблюдать Конституцию РФ и другие законы. 53-­я статья направлена не только на защиту граждан, пострадавших от незаконных действий органов государственной власти, но имеет более важное значение: предохранительное, предупреждающее противоправность проступков госслужащих – и призвана способствовать укреплению законности и веры в суд.

Получается, судья Кулагина, отклоняя иск о взыскании вреда, позволяет Службе судебных приставов и впредь пренебрегать установленным законом об исполнительном производстве двухмесячным сроком для принудительного исполнения судебного акта, а ещё позволяет оставлять неарестованным имущество и не накладывать взыскания на денежные средства, проходящие через кассу. ФССП, конечно, вдохновится кулагинским: «Да, бездействие было, но это не повод» – и продолжит запрещать юридическим лицам… выезжать из РФ.

Статья 12-­я ГК РФ понимает под способами защиты гражданских прав не только восстановление положения, существовавшего до нарушения права, но и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения в будущем для остальных граждан.

Статья 2-­я ГПК РФ формулирует задачи гражданского судопроизводства: оно должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Как правосудие в России осуществляется только судом, так и исполнительный лист может быть исполнен только Службой судебных приставов. Оставляя без взыскания бездействие судебного пристава при наличии у должника неарестованных транспортных средств и поступлении денег в кассу, которых хватило бы, чтобы исполнить судебное решение в полном объёме, суд забывает сам и разрешает забывать Службе судебных приставов, что исполнительный лист не рекомендательное письмо, которое хочу выполню – хочу нет, а слова принудительное исполнение – ключевые в её работе.

Пренебрегла

Возбудив дело, судья обязан действовать в рамках закона, то есть предсказуемо. Принцип верховенства права среди прочего требует, чтобы при разрешении спора действия судьи были прогнозируемы.

Я не была готова к тому, что суд нарушит статьи 53-­ю, 61-­ю и 67-­ю ГПК РФ (об оформлении полномочий участников дела, освобождении от повторного доказывания и оценке доказательств).

Суд непредсказуемо отклонил пункты 80­-й и 83-­й постановления Пленума Верховного Суда РФ № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства», но применил пункт 85-­й, который не имеет отношения к делам с доказанным в суде бездействием пристава.

Ко всему этому суд не учёл и судебной практики по делам о взыскании ущерба с Российской Федерации в лице ФССП при формально не оконченном производстве, на многих примерах которой я акцентировала внимание. При вынесении решения судебная практика так же важна, как закон.

Парадоксально, но Щёлковский суд не исследовал и новых позиций, важных при защите взыскателя в исполнительном производстве, которые Верховный Суд России изложил по делу № 5-­КГ 16­-37 от 26 апреля 2016 года в связи с отказом того же Щёлковского городского суда взыскать убытки, причинённые бездействием пристава-исполнителя. Два года назад Верховный Суд уже отвлекался на то, чтобы объяснить Щёлковскому суду, как поступать, если исполнительное производство формально не окончено, а по факту и не начиналось, потому что исполнительских действий в нём не было 18 месяцев, а те, что были, не могли привести к исполнению исполнительного документа. Но Щёлковскому суду, очевидно, мало того отвлечения: он считает возможным ещё раз обратить на себя внимание Верховного Суда.

Оживить дохлый номер

Полагая, что спасает государство от выплаты не взысканного полным портфелем полномочий миллиона рублей, суд на самом деле утяжеляет его положение тем, что в очередной раз даёт убедиться мошенникам: их бесчинства не сумеют остановить ни профильные министерства-ведомства, ни суды, ни судебные приставы. Пристав-исполнитель Спиридонова, может быть, осо­знает свою профессиональную нечистоплотность, когда спросит учительницу: «Почему вы не научили мою дочь читать и считать?» – а учительница из другого класса ответит ей: «Потому что вы не написали заявления, что просите этого».

«Да не рассказывай ты никому про важное дело, пока не выиграешь, а то сглазишь и не получится», – вздохнёт сердобольный читатель, хорошо, если не во­влечённый ни в какое исполнительное производство.

На самом деле, затаиваясь в схватке с Левиафаном, граждане боятся не проигрыша, а насмешек: «Ха, не смогла! Бестолковая. Так ей и надо». Обличений в немощности боятся.

Я же этого не боюсь совершенно, потому что откуда взяться ожиданию выигрыша и тем более насмешкам, если все понимают: де́ла у Службы судебных приставов выиграть нельзя.

Нельзя?

Юлия ВЕЛЬМОЖИНА.
 26 – 27 июня 2018.
 Щёлково.