Обойтись ли Пушкину без Ди Каприо?

Главная \ Редакция \ Юлия ВЕЛЬМОЖИНА \ Статьи Юлии ВЕЛЬМОЖИНОЙ \ Обойтись ли Пушкину без Ди Каприо?
« Назад

Обойтись ли Пушкину без Ди Каприо? 08.06.2018 12:36

Тридцать первого мая было очень холодно. Требовалось пальто, к чему читатели готовы не были. Всё-таки идея располагать главный книжный фестиваль столицы под открытым небом как была спорной, так ею и осталась. В дни книжных торжеств у Мавзолея всегда хмуро, промозгло, слякотно. В результате чтецы играли моноспектакли перед пустыми стуль­ями. Пианистка на сцене близ собора Василия Блаженного музицировала сама себе. В шатрах, где были обещаны встречи с писателями, слушательские места занимали в основном волонтёры с бейджиками фестиваля и организаторы.

зашкварНо глумливо отрекламированная «Комсомолкой» дискуссия состоялась. На стенде она называлась примирительно: «Пушкин на грани нервного срыва. Нужна ли русская классика аудитории масс-медиа?».

Вопрос поставила руководитель пресс-службы Государственного музея А. С. Пушкина Вероника Кирсанова: СМИ массово отказывают музею в размещении афиш и пресс-релизов выставок и проектов. Объясняют без миндальничанья: ваш музей – неформат. Давайте живую тему – будет реклама. О неизвестной внебрачной дочери – давайте, а о неизвестных произведениях… Извините. Мы вам перезвоним.

«Что надо сделать музею, чтобы пресса действительно перезвонила и поставила материал о музее в макет?» – впрямую обратилась к представителям СМИ госпожа Кирсанова.

Чаще других отказ присылает, видимо, «Комсомолка», потому что зам её главного редактора Евгений Сазонов принялся подробно рассказывать, что причины отказать всякий раз весче веского – это при том, что музейное дело сильно упростившейся во вкусах «Комсомолкой» замечаемо и обогреваемо. Бывает. Например, газета с гордостью рассказала, как посетивший давеча Россию народный артист Голливуда Джонни Депп – Джек Воробей – побывал в Музее Маяковского. Это что же получается: о музее Пушкина «Комсомолка» расскажет, если в него прибудет Леонардо Ди Каприо? Поводов думать иначе Сазонов не дал.

Заместитель главного редактора «Российской газеты» Ядвига Юферова настоятельно рекомендовала: волноваться не о чем, пусть даже кто-то в угоду дерзкому моменту называет Онегина классным чуваком. Пушкин и не такое слышал. Он давно к нам привык. Потому как и сам, вытворяя, обескураживал: мыслимо ли было  с языком Арины Родионовны вломиться в великосветский салон да ещё и заставить всех в него влюбиться до мурашек? «Представьте, как ему тогда доставалось, – говорила Я. Юферова. – Что́ ему оценки нынешних недалёких!»

Она предложила не беспокоиться и о состоянии языка, которым пишут СМИ. Язык – океан, космос; с ним, как ни силься кто его искакофонить, всё нормально будет. А вот отделы культуры известных изданий, которые по собственному почину превратились в отделы светской жизни с несоскребаемым жёлтым налётом, – это действительный повод для огорчения. Юферова отметила планку «Российской газеты»: в её штате шесть писателей, на планёрках всегда лауреаты премии «Большая книга».

Писателю Александру Архангельскому, вошедшему в короткий лист номинантов этого года (их восемь вместо привычных десяти), она и передала слово, предложила поискать ответ на вопрос, как сделать так, чтобы литература была для газет и телевидения форматом.

Как вам советы Архангельского: а нужно ли торопиться рассказывать о событии, будь то литературное или музейное, всем? Надо торопиться рассказывать своим, своей аудитории. Ваша аудитория пусть знает – вся, целиком. Два­дцать человек вашего круга – пусть знают двадцать, двести – донесите двумстам. Уведомьте тысячу, если она с вами. Остальные – забота лишняя, неокупаемая. В погоне за повсюдным покрытием информацией о себе потеряешь своих, как не раз уж бывало в истории.

Потому погоня за непременным успехом у молодёжи кажется Архангельскому надуманной. Молодёжь не всегда будет неразумного возраста. Вкус её сформируется. Она придёт. Растрачивать себя в её привлечении, переходя на сленг, – пустяки и ненужность. Клёвый чувак, зашквар – это всё вокруг Пушкина и Онегина зачем?

О Пушкине, как вообще о классике, которая, не забывайте, бывшая современность, надо рассказывать в реалиях той поры, когда классиком он ещё не был. Например, Пушкин умер за полгода до появления реферной машины – типографского чуда из двух громадных бабин, обеспечившего свободное увеличение тиража. Чем больше тираж, тем легче содержание и чаще картинки. Пушкин этой перемены акцентов не застал. Победа журнала над книгой, а газеты над журналом случилась без него – благодаря реферной машине.  Её изобретение было значительней, чем первый планшет, потому что менее прогнозируемо, неожидаемо совершенно. На первом тепловозе Пушкин тоже не поехал. А Дантес решился. Катался. Через полгода после кончины Пушкина миру открылась фотография. На фоне этого индустриального взрыва нужно исследовать творчество Пушкина, а не искать по сусекам оставшиеся нечитанными его записки к девушкам. «Рассказывайте это своей аудитории. Если ваша аудитория будет ходить к вам толпами, СМИ про это расскажут. Перестаньте заигрывать и предлагать себя молодёжи».

Согласитесь, эта писательская позиция сильно отличается от предлагаемого обычно интерактива, открытия запасников и продвижения акций типа «Ночь в музее», обед в музее, день рождения в музее, выпускной, госэкзамены, свадьба…

***

В один из таких квестов (современные командные игры в музее, когда ответы на вопросы продвигают тебя по экспозиции, а победителю достаётся трофейное селфи у редкого, боящегося вспышек экспоната) и обрушилась на хранителей Пушкинского музея оценка затридцатилетнего фартового мажора: «Кому нужен ваш Пушкин? Он же зашквар». Это неприятное слово означает немодный, непривлекательный, даже недостойный, даже позорный. Музей впал в уныние. Отказы в сотрудничестве, ежедневно получаемые пресс-службой, усугубили ситуацию. Музей задал под часами Спасской башни вопрос о своём месте в мире почитателей масс­медиа. Главные редакторы «Учительской газеты», «Вечерней Москвы», портала «Лента.ру» Пётр Положевец, Александр Куприянов и Владимир Тодоров даже не пришли на него ответить. Как и книжный обозреватель, переводчик, редактор Михаил Визель. Все они были самозаявлены в дискуссии, но… захолодало. Кому же быть у Пушкина на разогреве?

Юлия ВЕЛЬМОЖИНА,
корр. «Впрямь».
Москва, Красная площадь.