Корабельный лётчик

« Назад

Корабельный лётчик 16.01.2018 15:28

Ведь ты из поднебесной выси
Свой самолёт – свидетель Бог –
Сажал на палубу «Тбилиси»,
А вот на землю сесть не смог.
Константин Фролов.

 

Настоящесть – это про Тимура

Накануне Дня Героя Отечества генерал-майор авиации монинец Юрий Матвеевич Шевцов вспоминает своего ученика – Тимура Автандиловича Апакидзе (4 марта 1954 – 17 июля 2001).

Шевцов говорит:
«Тимур пришёл в Ейское высшее авиационное училище лётчиков после Нахимовского училища. Ему бы следовало идти в высшее военно-морское учебное заведение, а Тимур мечтал о небе. И он написал письмо адмиралу Флота Советского Союза С. Горшкову с просьбой в виде исключения направить его в лётное училище:
“Я не предам Военно-Морской Флот, я глубоко убеждён, что у Советского Союза должны быть авианосцы. После окончания Ейского лётного училища вернусь на флот и буду летать с авиа­носца…”
Главком дал добро.
Так мы познакомились с Тимуром. Больше всего я летал с ним. Чувствовались его способность и природная хватка. Переводил его с упражнения на упражнение, затем выпускал самостоятельно. Потом я готовил его в зоне сложного пилотажа. Виражи с крена в 60 градусов, перевороты, петля, полупетля, боевой разворот…
Теперь о Тимуре выходят фильмы, передачи. Его жена Лариса написала книгу, которая безусловное подспорье к моим воспоминаниям и рассказу. Примечательно, что Лариса всегда говорит о Тимуре в настоящем времени. Вообще настоящесть – это про него. Он герой!»

 Из моря в небо

 Отец Тимура – Автандил – в конце сороковых годов после окончания школы уехал учиться из Тбилиси в Мурманск. Там он познакомился с будущей матерью Тимура. В Тбилиси у них родился мальчик, которого назвали Темури. У родителей отношения разладились. Мать, забрав малыша, вернулась в Мурманск. По окончании восьми классов Тимур поступил в Ленинградское Нахимовское училище.

Среди курсантов бывали конфликты, доходило и до потасовок; Тимуру не всегда хватало сил постоять за себя. Однажды, доведённый до отчаяния, он подошёл к двум верзилам-старшеклассникам
и сказал: «Лучше убейте меня, но издеваться над собой не позволю!» И столько в его глазах было решимости и внутренней силы, что больше никто его не трогал.

Позже он окончил Ейское высшее авиационное училище. Там Тимура как выпускника-нахимовца назначили старшиной. Начальник курса вызвал его в кабинет, чтобы побеседовать о новоприбывших курсантах, и между прочим сказал:

– У вас есть грузин Апакидзе. Ты приглядись к нему! Потянет ли учёбу в лётном училище? Всё понял?
– Так точно! Разрешите идти?
– Представься и иди.
– Сержант Апакидзе.

 В 1975 году лейтенанта Апакидзе направили на Балтийский флот лётчиком отдельного гвардейского морского штурмового авиа­полка. К 1983 году он стал заместителем командира отдельного гвардейского морского штурмового авиаполка. В годы службы на Балтике Апакидзе создал группу обучения каратэ, полагая, что воин даже без оружия должен уметь постоять за себя. Со временем он стал обладателем чёрного пояса.

С женой Ларисой, разделившей с ним все тяжести гарнизонной жизни, Тимур познакомился, ещё когда им было по 13 лет. Спустя 14 лет, в 1981-м, они поженились. А перед этим из Калининграда Тимур писал Ларисе:
«Леся, ты не сможешь без меня, потому что ты моя! Не могу обещать тебе райской жизни, у нас будет много трудностей, но и счастливой ты ни с кем не будешь, кроме как со мной, запомни это».

Тимур стремился во всём быть если не первым, то лучшим, показывая пример другим. Кстати, он никогда не гордился, а всегда работал и постигал новое. Его однокашник Николай Вагулин вспоминал, как в 1984 году, когда он учился в Военно-воздушной академии имени Гагарина, Тимур приехал к нему в Монино и весь отпуск потратил на изучение авиационной литературы, часто помеченной грифом «секретно».

Лариса говорит:
«Тимур не просто читает книги, он штудирует их с карандашом; и всё, что прочитано Тимуром, хранит на полях его пометки, комментарии».

 Присяга – раз в жизни

 В 1986 году Апакидзе окончил Военно-морскую академию имени А. А. Гречко и был назначен командиром 100-го корабельного истребительного авиационного полка в Саках, на Черноморском флоте. Полк образовался практически на пустом месте, не было даже помещения для штаба. Тимур искал лётчиков. Для корабельной авиации требовались лучшие, и он их находил.

Годы личной и командной подготовки потребовались, чтобы 26 сентября 1991 года первым из российских морских лётчиков он совершил посадку на палубу тяжёлого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» на первом российском серийном палубном истребителе «Су-27К», который сегодня известен как «Су-33».

 Из воспоминаний Ларисы:
«После распада Советского Союза в конце 1991 года все, кто служил в Крыму, должны были принять новую, украинскую, присягу.
У Тимура не было и доли сомнений, присягать ему на верность Украине или нет. Он был русским человеком, но дело даже не в этом. Один раз дав клятву верности Родине, он и помыслить не мог, что можно принять другую присягу: это было равносильно предательству, измене самому себе, своим понятиям о чести и достоинстве офицера.
Мы не знали, чем всё кончится и что ждёт нас впереди. Обстановка в гарнизоне была накалена до предела, власть переходила от России к Украине и обратно иногда в течение суток, и всё могло вылиться в вооружённое столкновение.
На людей страшно было смотреть: на чаше весов с одной стороны были честь и неопределённое будущее, а с другой – обустроенный быт, квартиры, которых многие ждали годами, дачные участки, которые кормили семьи, и благодатный крымский климат. Наш дом превратился в штаб.
Ставленники украинского руководства действовали по принципу кнута и пряника: обещали облагодетельствовать всех, кто примет новую присягу, и подвергнуть репрессиям семьи неприсягнувших. Причём каждый офицер при назначении на должность на собеседовании должен был ответить на вопрос, будет он, если последует такой приказ, воевать с Россией или нет.
Восьмого апреля 1992 года, с третьей попытки, военнослужащие были приведены к украинской присяге (это был самый страшный день в сакском гарнизоне). Многие принимали присягу не поднимая глаз. Слишком унизительно было присягать под дулом пистолета.
Команду Тимура (18 лётчиков и 85 человек инженерно-технического состава) пытались с позором вышвырнуть из Крыма. Но он позвонил командующему ВВС Украины В. Г. Васильеву и объяснил, что Родину они не предавали, никому не изменяли, просто сделали свой выбор и поэтому имеют право на построение и проводы с развёрнутым знаменем полка.
Десятого апреля состоялось прощание со знаменем. Тогда Тимур сказал: Я очень хочу, чтобы никогда наши политические вожди не заставили нас смотреть друг на друга сквозь перекрестье прицела».
 Уже в августе Апакидзе из Североморска, куда он был переведён, спасал авианосцы. Тимур не боялся никого и ничего, поэтому смело отправил письмо генералу армии:
«После распада Советского Союза, распада его экономики и Вооружённых Сил будущее авианосного флота стало неопределённым. Черноморский судостроительный завод (город Николаев) со строящимися на его верфях авианосцами “Варяг” и “Ульяновск” стал достоянием Украины, авианосец “Адмирал Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов” и корабельные самолёты “Су-27К” – достоянием России.
Несмотря на попытки спасти строящиеся корабли и обращения личного состава Центра боевого применения корабельной авиации к президенту Украины Кравчуку Л. М., авианосец “Ульяновск” был распилен на металлолом. Как воин и как офицер флота считаю уничтожение самого сильного надводного корабля Военно-Морского Флота преступлением».

В том же 1992-м авианосец «Кузнецов» перебазировался в порт приписки Североморск.

 «Кузнецова» пытались утопить

 В 1994 году в Совете обороны было принято решение по поводу «Кузнецова»: он должен разделить участь других авианосцев ввиду отсутствия подготовленного авиакрыла. Если до конца года ничего не изменится – корабль будет продан.

«Я понял, – вспоминал Тимур, – если наш единственный авианосец продадут, то палубной авиации в нашей стране не будет никогда. И всё, ради чего мы уехали с Украины, теряло смысл. И я решил сажать лётчиков в жёстких условиях и любой ценой».

Лариса со слов Тимура передаёт, что готовить лётчиков было тяжело, учитывая экономические трудности, инфантильность руководящего состава, шкалу ценностей в авиации. Вся страна, по словам Тимура, находилась «в перевёрнутом штопоре»: в армии начался разброд, по полугоду военные не получали зарплату, и жители гарнизона брали в магазинчике продукты в долг, записывая покупки в долговую книгу.

У лётчиков, перелетевших из Крыма вместе с Тимуром, кончились все сроки на допуск к полётам; аэродромы и службы обеспечения оказались в плачевном состоянии, оборудование выходило из строя, а запчастей не было. И никто не мог поверить, что в столь короткие сроки и в таких немыслимых условиях в стране появится первая десятка лётчиков-палубников. Однако «Кузнецов» был спасён!
Возможно, у нас не было бы палубной авиации и «Кузнецова» – последнего авианосца, если бы не Апакидзе, лично подготовивший первую десятку палубных лётчиков в мрачный период распада Советского Союза, когда продавались за границу или шли под нож военные корабли.
Звезду Героя России Тимуру Автандиловичу вручили 17 августа 1995 года.

 Он заставил уважать Россию

 В 1996 году авианосец «Кузнецов» ушёл на боевую службу в Средиземное море и благодаря успеху наших палубных лётчиков весь мир узнал, что в России есть авиа­носный флот и есть сильная корабельная авиация.

По предложению американцев Тимур слетал на палубном противолодочном самолёте «Викинг». Апакидзе мастерски выполнил задание на американском самолёте и посадил его на палубу, а вот американцы повторить то же самое на нашем самолёте отказались.

 Учился и учил

 Юрий Матвеевич Шевцов вспоминает:

«В 1997 году я был в большой политике: руководил общественно-политическим офицерским движением “Честь и Родина”, работал вместе с Лебедем. С моей подачи губернатором Мурманской области был избран Юрий Алексеевич Евдокимов. Это совсем другая история… Я оказался в Мурманской области и поехал по гарнизонам. Потом мне предложили съездить в Североморск-3, не говоря зачем. Приезжаем туда, заходим в штаб, и мне навстречу выходит Тимур (уже в генеральской форме) со словами: “Мой великий учитель, я очень рад вас видеть!”
IMG_1649
IMG_1644
За штурвалом Тимур Апакидзе.
Выступая на школьном выпускном, куда его всегда приглашали как почётного гостя, Тимур как-то сказал:
“Уровень развития любого государства определяется уровнем образования учителей. Учитель – это святая профессия. Любого, сидящего в этом зале, независимо от возраста, профессии и наклонностей, кто-то всю жизнь учил. Как только человек перестаёт учиться, он в принципе перестаёт жить”.
Услышать такое хотя бы от одного ученика, поверьте, дорогого стоит».

В 1998 году Апакидзе пришлось прощаться и с Североморском. Впереди были Москва и Академия Генерального штаба России. В конце девяностых семье в столице пришлось нелегко. Тимур даже подрабатывал ночным сторожем, чтобы детям хватало на фрукты.

 На землю посадить не смог

 О дне гибели Тимура Лариса говорит неохотно. Утро началось с сообщения о том, что в крест Смольного собора (он напротив дома Тимура) в Петербурге ударила молния. Архиерей Псковский и Великолужский Евсевий перед началом показательных выступлений в честь 85-летия военно-морской авиации в Центре боевой подготовки и переучивания лётного состава авиации ВМФ под Псковом вспомнил о том, что именно в этот день была зверски убита царская семья, и заключил: «Вот и сегодняшний наш праздник имеет в себе не только торжество и радость».

Всё в тот день было против Тимура. «Газик», который должен был отвезти его на аэродром, сломался; долго искали другую машину, но по дороге к лётному полю она попала в ДТП.

Перед самым вылетом, уже сидя в кабине, Тимур обнаружил в самолёте отказ и пересел в другой: в злополучную «семидесятку», подготовленную для перегона на Север, с заправленными полными баками. Никто не знает, что́ произошло в полёте, но ясно, что Апакидзе боролся до конца.

Погиб лётчик, совершивший 283 посадки на палубу авианосца и налетавший более пяти тысяч часов на истребителе, что было на тот момент российским рекордом. 

Лариса сказала:
«Для меня в гибели Тимура осталось очень много вопросов; и смириться с тем, что его нет, я никогда не смогу. И никогда не соглашусь с теми, кто, в силу различных причин, говорит о его вине, его ошибке.
В 2002 году после гибели Тимура в Главном квартирно-эксплуатационном управлении мне вручили ордер на квартиру. Какой-то офицер-тыловик воскликнул: “Вот повезло!” А я заплакала.
Герой России Апакидзе ничего не нажил и никогда к этому не стремился. Он беззаветно служил Родине».
Екатерина ПОШИВАЛОВА.
Монино – Балашиха.