Координационный совет вкрапивился в Ресницкого

Главная \ Редакция \ Екатерина ПОШИВАЛОВА \ Статьи Екатерины ПОШИВАЛОВОЙ \ Координационный совет вкрапивился в Ресницкого
« Назад

Координационный совет вкрапивился в Ресницкого 05.12.2017 13:28

Автомобиль администрации Щёлковского района сразу привлёк внимание проезжающих. Из него вышли председатель координационного совета Алексей Гаврилов (заместитель председателя общественной организации ветеранов УВД Щёлковского района), его заместитель Сергей Сухомлинов (председатель щёлковского отделения ветеранов контрразведки), председатель Щёлковского районного Совета ветеранов Алексей Волков, председатель щёлковского отделения Московской областной общественной организации бывших несовершеннолетних узников фашизма Алла Дубенко, председатель щёлковского районного филиала московской областной общественной благотворительной организации инвалидов – жертв политических репрессий «Надежда» Валентина Лесникова, руководитель исполкома щёлковского отделения общероссийской общественной организации «Офицеры России» Татьяна Малицкая, председатель щёлковского районного отделения всероссийской общественной организации ветеранов «Боевое братство» Анатолий Тананаев, председатель Союза садоводов Щёлковского района Анатолий Штоколов, председатель щёлковского районного отделения Общероссийской общественной организации инвалидов войны в Афганистане и военной травмы Пётр Щербаченко и его заместитель Мустафа Демиров.
IMG_1392_Сам разрушитель Чкаловского военного кладбища Юрий Ресницкий поджидал членов координационного совета на месте. Был ещё некто Павел Тимофеев. Он не назвался, и его представили как помощника Ресницкого.
 
***
Пока шли к кладбищу, Гаврилов сказал мне:
«Мы не знаем, что в этом случае предпринять. Я прекрасно понимаю, что всё соответствует газетным описаниям…1) Дело надо передавать в правоохранительные органы. Протокол выездного совещания координационного совета обязательно будет, и по нему будем принимать решения».
 
Сумка на могиле
 
– А вы кто? – обратился ко мне Ресницкий.
– Первый заместитель главного редактора газеты «Впрямь» Екатерина Пошивалова.
– В списках вас почему­то не подавали. Это вот те, которые про меня… – заулыбался Ресницкий. – Вот дам руки Алле Ивановне (Дубенко. – Е. П.), чтобы наручники с меня сняла…2)
– Вы же не по поводу моего визита здесь собрались. Обсуждайте то, для чего пришли, – я пресекла неуместную иронию Ресницкого.
– Действительно, – подтвердил Волков.
Тут Ресницкий начал рассказ от царя Гороха:
– Вы знаете, аэродром открылся здесь в 1932 году и первую посадку совершил Валерий Павлович Чкалов…
Далее последовал пятна­дцатиминутный рассказ, уводящий далеко от нынешних бесчинств, творящихся на кладбище. Впрочем, часть высказываний Ресницкого стоит цитировать. Он сказал:
– Это кладбище нигде не зарегистрировано.
– Ну кто­то же давал разрешение на захоронения? Никто не мог же приехать, выкопать могилу и похоронить здесь близкого. Так никто не даст сделать, – парировала Дубенко.
– По шестьдесят шестой год решения о захоронении принимало командование военной части. Здесь только военные захоронения. Гражданских нет, – сообщил Ресницкий.
– А жёны? – спросила я.
– Это подзахоронения в родственную могилу, – ответил он.
– Ну, стало быть, гражданские.
На посыпавшиеся на Ресницкого вопросы он отвечал раздражённо:
– В 2014 году со стороны товарищей Бельских (предпринимателя, возглав­лявшего муниципальную организацию Щёлковского района «Инвестиции и строительство». – Е. П.) и Ганяева (главы Щёлковского района
с 2008­го по 2014 год. – Е. П.) был поднят вопрос о данном кладбище. Было поручено товарищем Бельских разработать проект, – сказал Ресницкий.
– Бельских – руководитель муниципального учреждения. На его действия должно быть распоряжение главы, – сказала Дубенко и спросила: –  Есть распоряжение главы на то, чтобы дать такие полномочия Бельских?
– Инициатива сделать кладбище исходит от человека, стоящего перед вами. Бельских только порекомендовал «Промгражданпроект», с которым мы создали вот этот проект. Я вам его покажу, – пообещал Ресницкий.
 
И показал…
 
Ресницкий заковырялся в портфеле и, чтобы было удобнее доставать бумаги, поставил его на… могильную плиту.
– Ну, смотреть проект в таких условиях несерьёзно… – сказала Дубенко.
– Кем он утверждён? – спросил Волков.
– Вы нам начали говорить про историю, – продолжила Дубенко. – А что сейчас­то происходит? Экскаватором здесь для чего работали?
Все стали разглядывать проект. После недолгого ознакомления Дубенко попросила внимания.
– Продиктуйте сначала, кто подписал проект! – держал мысль Волков.
– Ресницкий, – ответила Дубенко.
– Ну, и о чём тогда речь?
– Вот я сейчас зачитаю, что написано, – и Дубенко произнесла: – Градостроительное решение: проектом предусмотрено (прошу внимательно всех слушать что) благоустройство и озеленение территории, организация площадок кладбища, мест проведения траурных и торжественных церемоний. На этом точка. Судя по этому, всё нарушено! Не предусматривался перенос исторических надгробий – только озеленение и благоустройство, организация пешеходных дорожек и стоянки.
– Подождите, подождите! – забеспокоился Ресницкий.
– Покажите документ, кто предоставил вам право утверждать этот проект! – допытывалась Дубенко.
Ответа от Ресницкого не  последовало.
– Сумка у меня здесь, Юрий Петрович, – подшепнул Тимофеев.
– Если место не позволяло пройти технике, нужно было ручным способом всё делать. По одной могиле. То, что́ мы видим сегодня, – это конечно… – Дубенко замотала головой.
– Подождите­подождите, послушайте! Проект прошёл слушания, было офицерское собрание двухсот ветеранов. Присутствовала и Суровцева (на тот момент глава Щёлковского района. – Е. П.). Проект был всеми обсуждён, и принято решение по реконструкции. Была паспортизация захоронений. Всё это было сделано в рамках с военкоматом. Валовым (на тот момент руководителем щёлковской районной администрации. – Е. П.) была утверждена паспортизация, и всё как положено было передано в Министерство потребительского рынка. Был открыт благотворительный фонд и книга пожертвований. Пока земля не муниципальная, невозможно включить этот проект в бюджет. Пока сбросились только ветераны.
Виноватым назначен Бельских
 
– Утверждён ли план реконструкции? Если да, то кем, кроме вас? – спросил Демиров.
– Ещё раз вам повторяю: общая стоимость проекта была оценена в 25 миллионов.
– При чём тут это? Я вам другой вопрос задал, – возразил Демиров.
Но Ресницкий уже не слышал его.
– Исполнитель работ кто? – спросил Гаврилов.
– Это… значит… карельский габон… Санкт­-Петербург... – Ресницкий заговорил вне диалога.
– Юрий Петрович, вы о чём?
– Конкурс на выполнение работ проводился? – опять спросил Гаврилов.
– Мы общественная организация. У нас было соглашение только на изготовление этих могильных плит и на их установку. Больше я не имею права ничего делать, – напрягся Ресницкий. – Остальные документы – что как правильно выполнять – находятся у Бельских. Он обещал 3,8 миллиона. Он всё это затравил, и он это сказал делать будет и показал нам это дело…
Так вот кто,  по мнению Ресницкого, оказывается, виноват: Бельских и родственники похороненных лётчиков. Родственники пришли и выкинули старые надгробия, а Бельских – всё это затравил. Наконец-­то картина проясняется.
IMG_1417сборка
 
Не имели права ничего трогать
 
Наслушавшись странностей Ресницкого, все разбрелись по кладбищу. Впрочем, многие даже и не подходили к Ресницкому. Сокрушённо бродили меж могил. Надгробные плиты припорошило снегом, и прочесть, где кто покоится, было нельзя. Да и надписи на плитах из карельского габона, как заметил Тананаев, в некоторых местах уже стёрлись. 
Волков сказал Ресницкому:
– Ты вот тут стоишь. Здесь могила или что? Памятники соответствуют?
– Стопроцентно!
В диалог вступила Лесникова:
– Там лежат плиты. Где этот человек, где его могила?
– Есть все схемы захоронений, – ответил Ресницкий, но показать, какая плита куда будет установлена, не смог.
Дубенко, пройдя по кладбищу, продолжила:
– Земля не оформлена – работы проводиться не могут. Для чего будоражить людей и их память? Привезти и просто свалить могильные плиты. Надо было найти место для их хранения.
– Голубушка, мне на следующей неделе ещё 25 привезут! Куда я их сложу?
– Когда начинали эту работу, вы должны были продумать всё: от и до. Я здесь первый раз и возмущена.
– Чем? – удивился Ресницкий.
– Таким вот положением! Лежат перевёрнутые надгробья…
– Подождите! Мы сейчас сдаём это кладбище?
– Да при чём тут это? Вы не имели права ничего трогать.
– Все деньги направлены на изготовление плит, – сказал Ресницкий.
– У вас только про деньги. Вы сделали здесь свалку. Это даже хуже, чем свалка. Нельзя так относиться к памяти героев! Вот эти надгробия вы вообще развернули…3) – показывала в сторону Алла Ивановна.
– Вы чё херню­то городите?! – взорвался Ресницкий.
– У вас даже в леске валяются надгробия. Кто это сотворил? Я, что ли, пришла сделала? Нельзя плиты устанавливать вдоль и поперёк. Все антихристы, что ли? – серчала Дубенко.
Поглумились над памятью
 
Малицкая размышляла:
– Нет никакой гарантии, что я стою не на могиле. У меня нет слов!.. Это какое-­то безобразие!
Штоколов сказал:
– Дорогие товарищи! Приказа начальника гарнизона о реконструкции нет. С родственниками ничего не согласовали. Это дикость! Люди даже не понимают, что́ они натворили здесь: поглумились над святой памятью воинов, которые отдали жизнь, чтобы мы сегодня побеждали терроризм в Сирии. Есть определённый приказ министра обороны. В нём расписан порядок захоронения и порядок проведения реконструкции кладбища. Первое, что нужно было сделать, это пригласить всех родственников. Далее взять у них письменное разрешение на реконструкцию. С каждого! Потом провести инвентаризацию каждой могилы, нанести её координаты на место – и только тогда уже приступать к реконструкции. Ресницкий говорит, что нельзя установить количество могил и кто в них похоронен. Начальник гарнизона подписывал разрешение на каждое захоронение. В Подольском архиве есть все точные данные. Там даже в приложении к приказу на плане размер могилы.
Сухомлинов подхватил:
– Поддерживаю! Министерство обороны должно передать землю муниципалитету; и глава своим постановлением должен определить процедуру установления подрядчика, разработать проект – и только после этого приступать к работам. Нынче все работы незаконны. Да и потом! Кто такой Ресницкий? Кроме того, что человек любит деньги, больше ничего из себя не представляет. Я его знаю очень давно. Ну кто он такой, кто его уполномочивал?
– Ваша речь записывается на диктофон! – предупредила я Сухомлинова.
– Ну и что! Кто уполномочивал его заниматься этим? Почему он проект утверждал?
Волков добавил:
– Я был здесь первый раз в 1953 году. Могилы были очень тесно друг к другу подобраны, а теперь широко. Вот здесь как будто есть пропущенная могила. Не может быть, чтобы оставались такие расстояния!
***
Мы уходили с кладбища и в леске обнаружили ещё одну брошенную надгробную историческую плиту. На ней значится:
 «Старший тех. лейтенант Иван Дмитриевич Агафонов, 6.1907 – 12.1945».
Впрочем, про это надгробие Ресницкий также сказал, что его выкинули родствен­­ники.
***
– Выключили диктофон? – спросил меня Гаврилов.
– Да, – ответила я.
– Прокурор рыдает.
Чкаловский.
 
________________________________________________
1) См. «Щелковчанку» № 25/2013: Владимир Вельможин, «Памяти полынное полотно»; «Открытую газету» № 21/2015: Владимир Вельможин, «Произведено воспитание патриотизма и пробуждение уважительного отношения»; «Впрямь» № 1/2016: Владимир Вельможин, «Мёртвые в могилах строятся в ряды»; «Впрямь» № 5/2016: военный пенсионер, «Надо ставить часовню!»; «Московская областная газета» № 14/2016: Александр Грибков, «Могилы все перепутаны»; «Впрямь» № 10/2017: Владимир Вельможин, «Держат в пакостном режиме»; «Впрямь» № 18/2017: Владимир Вельможин, «В живом молчанье смерти и любви»; «Впрямь» № 20/2017: Владимир Вельможин, «Кладбищенский порог развоплощения»; «Впрямь» № 24/2017: В. К. Овчинников, Е. В. Киселёв и др., «Название одно: вандализм»; «Впрямь» № 27/2017: Олег Сорокин, «Преступно­небрежный порядок»; «Впрямь» № 28/2017: Родион Речников, «Через пропасть совести»; «Впрямь» № 30/2017: Владимир Вельможин, «Омерзели!»; «Впрямь» № 39/2017: Владимир Вельможин, «Отбривной ответ». И всё это – не считая репортажей на центральном телевидении.
2) Очевидно Ресницкий имеет в виду публикацию Владимира Вельможина «Отбривной ответ» в газете «Впрямь» № 39/2017, где сказано: «Ресницкого, по моему убеждению, действительно не надо бить по рукам – на его руки правильнее было бы надеть наручники».
3) Заметим, что все надгробия, положенные Ресницким, перевёрнуты задом наперёд.