Живая повесть на обрывках дней

« Назад

Живая повесть на обрывках дней 23.11.2017 16:04

Я смотрел спектакль и переживал нахлын любви к советской литературе. Через жизнь и судьбу Бориса Леонидовича фоном проступают судьбы русских писателей ХХ века, чьё творчество по­родному близко мне. Сквозь их искания правды я шёл к нынешнему себе, навсегда оставляя их боли в своей груди.

Отдельно, но не поодаль от них горит несгораемая свеча Пастернака и призывно светит всем нам. На неё, как на ясный огонь, направлены взоры многих, многих, многих…

«Рассвет расколыхнёт свечу…» – предсказывал поэт. И вот в Щёлкове чуткий самодеятельный театр показал этот рассвет сквозь волнистую мглу – и сейчас знаменитая свеча призывно светит нам здесь.

***

Постановка пронзила меня пастернаковской печалью. Но сказать, что она светла, не получается. Глядя на недочеловека в штатском (Антон Дольченков), на дворничиху (Гельсинея Деянова), я вослед за самим Пастернаком «и непечатным словом не побрезговал бы». Да зачем? К чему? Кому?

IMG_9369

Финальная сцена спектакля.

«Раскачается сердце» – ещё предсказывал поэт. И вот оно раскачалось. «Тоска, как призрак криволицый», вселилась в мои думы: и они, усугублённые кладбищенскими горестями, загустевшими ныне в посёлке Чкаловском (см. стр. 1 и 4 этого выпуска. – Ред.), покамест не выводят меня к душевному покою.

С моей свечою вровень
Сошлись печаль и я, —
написал Пастернак.

Мне с его свечою вровень не сойтись. Да и не надо. Но сила такого сцепленья с поэтом, какую показал театр Анастасии Гребенниковой, вливается и в меня, укрепляет, наполняет стоичностью и обязывает, заставляет не отступать от правды времени.

***

Что есть этот спектакль? Посмертная защита Пастернака – от забвения, от звериной жестокости власть имущих дикарей – бесовских подобий.

Не знаю, решена ль
Загадка зги загробной… —
сказал поэт.

Из живых никто (возможно, никто) не знает её решения. Да нам, верующим в Господа, что до того! Мы­то свой путь решили – и пройдём его, как заповедано святыми отцами.

***

Весь спектакль – мглистый. Эта мгла то в виде тумана, из которого наплывает одинокий глаз фонаря, то в виде дыма, вырывающегося из­под колёс паровоза, то ещё как­то.

«Поезд отправляется! Поезд отправляется!» – орёт на весь перрон жестяным голосом дворничиха.
Куда он идёт? О Господи, мы знаем – куда…

И тут будто развёрстывается потолок зрительного зала и нашему духовному взору словно бы открываются зимние звёзды. Да это же прочувствовал и Пастернак! Вот же оно – видение

Крещенских звёзд, как знаков опозданья
В пургу на север шедших поездов.
Никто, никто не опоздал на Северный Поезд. Ск€ольким выпало ехать на нём – не счесть.
Всё это подтекстом уже воспринимается как лунная исповедь театра, на которой он коченеет вместе с поэтом, поднимающимся в прощальном значенье своём до воплощённой печали мира.

***

Сам Борис Пастернак (Евгений Уманский), а с ним его современницы Евгения Лурье (Наталья Бынькова), Зинаида Нейгауз (Валерия Битова), Ольга Ивинская (Марина Осайли) и Марина Цветаева (Дарья Быкова), жившие без самозванства в причудливом сплетении поэтического обкружья, – все вместе своими судьбами средь круговращенья земного рождений, скорбей и кончин оттенили слово поэта. И за то им – благодаренье навсегда.

Спасибо и зарубежному литературному агенту поэта – Фельтринелли. Он объективно высок при всех своих человеческих слабостях. Фельтринелли так живо и естественно сыгран Самуэлем Фернандесом, что, пожалуй, иного и представить не хотим. Это самая выразительная работа в спектакле. Браво, Фернандес!

Персонажи романа «Доктор Живаго» в исполнении Алёны Агеевой, Ирины Нелюхиной, Альи Осайли и Саши Постниковой, облачённые в белые платья свободного кроя, остаются в памяти немутимо, сохраняя чистоту нашей веры в лучшее, наполненное духовными смыслами.

Так легче жить, а то почти не счесть
Пережитого слышащихся жалоб, —
объяснял Пастернак.
Да, легче. Поэтому и Ангел в спектакле – чтобы легче жить.
Но жизнь, как тишина
Осенняя, — подробна, —
констатировал поэт.

И в спектакле – при всех представленных обрывках дней – жизнь – подробна. Она действительно как тишина. Потому что после актёрского поклона говорить не хочется. Мы, зрители, взошли в пастернаковскую тишину и пребудем в ней, пока живём стихами.

А Пастернак –
Он с гор разбросал фонари,
Чтоб капать, и теплить, и плавить
Историю, как стеарин
Какой­то свечи без заглавья.
И теперь его свеча, привлекая любовь пространства, светит всем нам. Свеча – это и есть его слово, слово поэта.
Лара (Алла Важнаткина) читает вечное:
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Я вместе со зрителями сырую горечь рыдающей строфы пью как лекарство и ухожу, исцелённый, в новые круговороты жизни.

Щёлково.
15 ноября 2017.