Вычитание и прибавление количеств в пределах дня

Главная \ Редакция \ Владимир ВЕЛЬМОЖИН \ Статьи Владимира ВЕЛЬМОЖИНА \ Вычитание и прибавление количеств в пределах дня
« Назад

Вычитание и прибавление количеств в пределах дня 29.07.2019 13:47

Выхожу из дома, а перпендикулярно мне – худощавый мужчина годам к шестидесяти. Восклицает:

– О! Владимир Николаич! Как жизнь?

Я с ним незнаком, но по давнему правилу своему отвечаю, будто тоже знаю его:

– В тревогах, голубчик. В тревогах. Почему-то спокойное время, сколько ни ждёшь его, никогда не наступает. Вот и сейчас – опять выборы. Нельзя же, имея такую трибуну, как газета, оставаться в стороне. Поэтому пытаюсь публично осмыслить как общую политическую картину жизни щёлковской земли, так и её частности.

И вдруг он бросает:

– А помните, как вы хвалили в своей «Щелковчанке» Барченкова? Говорили, что у него безупречная репутация. И Рыкову посвятили хвалебную статью.

И смотрит на меня: дескать, как я тебя срезал-то!

Я, конечно, с ответом нашёлся и выдал ему без обиняков.

Но всё же, полагаю, будет правильным написать об этом ещё раз, хотя, разумеется, и по Барченкову, и по Рыкову я высказывался, используя исчерпывающие характеристики.

Для тех, кто всё ещё ставит мне в какую-то вину мои газетные выступления о Барченкове (председателе холдинга «Щёлковский», ныне за мошенничество в особо крупных размерах отбывающем наказание в колонии) и о Рыкове (первом заместителе Барченкова, бывшем депутате Щёлковского городского Совета, странным образом избежавшем тюремного заключения), сообщаю: ни от каких своих слов, писанных по их адресу, я не отказываюсь. Все слова были говорены не только по правде, открытой мне на то время, но и по желанию сделать жизнь в Щёлковском районе лучше, теплее, разумнее.

Не моя вина в том, что Барченков с Рыковым потеряли видение перспективы, надулись собственной значимостью и, массово обманывая сотрудников по зарплате, устремились к краху. Я, когда писал о них, видел в том и в другом (в Барченкове – в большей степени, разумеется) деятельных вершителей славных дел в Щёлкове. При этом я, пожалуй, был единственным в холдинге, кто мог высказать Барченкову, да и Рыкову заодно, нелицеприятные слова.

Барченков в ответ морщился, словно от зубной боли, а Рыков входил в открытую ко мне неприязнь. И проливал её на меня годами.

Однажды, помнится, он заявился в редакцию, чтобы (не имея знаний) внести правки в очередной номер «Щелковчанки». Учитывая, что Рыков ко всякому учёному делу с детства решительно не способен, я оборвал его словами.

– Лексей Васильич! Когда вы в своё время занимались пошивом курток, я не учил вас, как втачать рукав…

Он вскинулся и угрозливо вопросил:

– Вот та-ак?!

– Только так! И не по-другому.

– Всё! Больше я вашу газету не читаю. Мне она на … не нужна! – и резко вышел.

Сейчас, когда Барченков отсиживает восьмилетний срок, определённый ему судом, и одновременно переживает свежий обвинительный процесс по вновь открывшимся мошенским действиям, а Рыков, оставаясь на свободе, уходит в дружбу с Бахусом, я всё же с чувством огорчения думаю о незавершённых барченковских делах. Да, они с Рыковым объегорили мою семью по зарплате на полтора миллиона рублей, распространителей газеты – на два миллиона, ещё много-много кого, – но всё же было бы ошибочным не желать завершения строительства правой набережной, которой было припасено имя преподобных Кирилла и Марии – родителей Сергия Радонежского. Нельзя не посожалеть, что так и не поставлен на клязьминском островке, что супротив Серафимо-Саровской церкви, уже готовый памятник безвинно убиенному царственному отроку Алексию – небесному покровителю города Щёлкова. К огорчению, не воплотился в жизнь чудесный проект реконструкции старого моста с шестью фигурами, символизирующими ремёсла нашего края, с кафушкой, вознесённой на кольцо, парящее над мостом. Не построен Дом детского творчества, планируемый от моста до ресторана «Камушки». Не засветился приветливыми огнями «Дом на набережной», оснащённый современнейшей теплоэлектростанцией. Не состоялась 5-­звёздная гостиница «Аструм», обещавшая сильно повысить культурные возможности Щёлкова благодаря своим концертным залам. Не работает каток со льдом искусственной заморозки. Всё замерло, потускло. Всё в неопределённом состоянии. Печаль и запустение вкрались в эти места.

Бездарно растрачены силы, тысяча обманутых работников, уведённые шельмовским путём банковские деньги, обанкротившийся итальянский мебельщик, опрометчиво понаделавший прорву всяких шкафов-тумбочек-кроватей для «Аструма». Но – главное – ничего не реализовано для процветания города Щёлкова.

Что же осталось в воспоминаниях? Долгое враждование Барченкова и Рыкова с районной администрацией. Я был втянут в него. Не раз предлагал своё посредничество в умиротворении отношений. Оно отвергалось ядовитыми усмешками: мол, нет у тебя сил и возможностей на то.

Нынче Григор Агекян – президент инвестиционно-строительной компании «Гранд» – время от времени спрашивает меня:

– Помнишь, Вельможин, как ты мочил нас несколько лет подряд в своей газете?

– Отлично помню.

– Сожалеешь об этом?

– Сожалею, Григор.

– О чём сожалеешь конкретно?

– О том, что, подписывая так называемые коллективные письма против тогдашней администрации района, я не имел решимости зачерк­нуть все фамилии хером, при этом оставив лишь одну – свою. Если бы я так поступил, сегодня мне не о чем было бы крушиться.

В тот теперь отдалившийся период жизни, связанный с дерзким Барченковым и золким Рыковым, я вёл себя максимально честно, насколько сторона правды виделась мне. Но время шло; и я, как все вокруг, подправлял своё мировидение. Нынче оно в деталях отличается от тогдашнего, но в магистральной линии – нет, она установлена с юности, она – прямая дорога, по ней и иду. И читателей всё так же увлекаю за собой.

А тому прошедшему мимо дома моего кухонному аналитику отвечу: после нас, пишущих, остаются наши мысли, чувства, ошибки, – которые нередко лучше, ярче чьей-либо внутриквартирной правдёнки.

Но, обдумывая пережитое, не без горечи повторяю строки поэта Андрея Дементьева:

Ничего не вернёшь…
Даже малого слова.

***

Тем временем газета «Впрямь» своими публикациями занимает все мои мысли, которые, увы, чаще безрадостны.

Среди лёгших в последние дни на мой редакторский стол материалов многие вызвали досаду. Что за истории такие возникают по причине служебного раздолбайства всяческих конторишек!

Не могу успокоиться от ситуации, связанной с 80-­летним пенсионером-щелковчанином Виктором Михайловичем Костиным. Сосед залил его, а выплатить неустойку отказался. Всех денег-то насчиталось… три с половиной тысячи рублей. Разобиделся Костин, пошёл на принцип: подал судебный иск. Тут бы нынешнему начальнику управляющей конторы «ДЕЗ ЖКХ» Александру Табатадзе свести в комок этот конфликт – выдать деньги от себя: дескать, возьми, отец, не обижайся. А он – позорник! – устроил со стариком бумажную игру: акт о заливе есть, а в журнале учёта заявка об этом заливе не отмечена – значит, акта как бы и нет; подпись директора на акте есть, но директор-то бывший – значит, её как бы и нет. И суд, пойдя по формальному признаку наличествования записи, отказал Костину в удовлетворении иска. Суд поступил в соответствии с нормами и правилами юридической науки. Но Табатадзе-то каков! Просто местный суп хитрованского разлива. Считаю своим учительским и журналистским долгом этого Табатадзе ещё раз светануть, а то, может, кто-то из читателей пропустил публикацию Кристины Нырковой «Нет акта – не было и факта» в прошлом выпуске «Впрямь».

***

Огорчили меня сведения о борьбе с борщевиком во Фрязине. Её, оказывается, ведёт один (лишь один!) активист Кирилл Аристов. А наукоградские административные службы в стороне. «Это мой город, я тут живу, я люблю его природу», – говорит Кирилл. Но зачем же он одинёшенек? Опять, что ли, во фрязинской администрации расцветает вечная деревня под названием Обломовка?

Ещё о проблемах Фрязина. Расстроило меня заявление судьи Арбитражного суда Плотниковой о том, что Фрязинская центральная библиотека в оспариваемом помещении (купленном через подставное лицо капиталистом-коммунистом из Щёлкова Правашинским) не обретается. Мы и без того устали от этой вязкой тяжбы, сопряжённой с библиотекой. Народный интерес соблюдаем, о будущих умах Фрязина печёмся, а тут – раз! – библиотеки-то на месте, оказывается, нет. Вослед за Климом Самгиным недоумеваю: может, мальчика-то (то есть библиотеки) и не было? (Подробнее см. «Впрямь» № 25/2019: Юлия Видяпина, «Частным хотелкам – бой». – Ред.)

***

Скандальная Галина Молчанова из посёлка Биокомбината всё множит свою гнусную ложь в сети Интернет. Сообщает, что у «великих людей» есть мнение насчёт Путина. И приводит в качестве примера двух покойников: полусума­сшедшую Новодворскую, с молодости лишённую тормозов, и старого, помрачившегося академика Вячеслава Иванова. Его речь заинтересовала меня.

Оказывается, в середине мая ещё 2012 года он, бывший депутат Верховного Совета СССР, слиняв из России в США, набормотал о Путине несусветных глупостей. Например, на лице Владимира Владимировича старик Иванов семь лет назад прочёл «смесь трусости, небольшого ума, бездарности и каких-то подавленных комплексов». «Путин, – говорит Иванов, – бандит, он, пожалуй, в этом смысле сопоставим со Сталиным, потому что Сталин был тоже неумный и неспособный человек».

Надо ли ещё цитировать помутившегося обвинителя? Полагаю, нет. И потому продолжу вести речь о Молчановой.

Мы имеем в нашем крае вздорную даму, невоздержный язык которой некому укоротить. Мало того что она изливается открытой ненавистью к нынешней федеральной власти, она пытается и местную власть подчинить своему влиянию. И вот уже в очередном посте извещает, что у неё состоялась встреча с исполняющим обязанности главы городского округа Лосино-Петровский Иваном Курданиным и его замами, рассказывает, что они улыбались ей, рассмеивались по адресу тех, кого она порочит.

О! Это далеко не безобидно, господа хорошие из Лосино-Петровского! Она во вверенном вам округе ведёт разрушительную работу, направленную на дестабилизацию политической обстановки, а вы ей легковесно подыгрываете. Как будете выглядеть, если вдруг откроется, что она местная агентка иностранного вражеского влияния и ей за её воспалённую трепотню платят зеленью? Всё говоренное ею есть подлая, беспардонная ложь! И если до этого никто не решался дать тяжеловесной скандалистке отлуп, то теперь на неё нашлась газета «Впрямь» вместе со мною. Молчанова, безусловно, будет заторможена нами, но маховик её словесных паскудств уже раскручен настолько, что враз остановить его правовой возможности пока нет. Однако поступательными противодействиями Молчанову – женщину с пограничным поведением – мы всё же введём в нормативное замолчье. Она отравила жизнь огромному числу людей и должна быть остановлена.

***

По телевизору показывают сериал «Крылья империи». Слабая картина. Главный герой Кирсанов (артист Милош Бикович) – один из самых образованных молодых людей предреволюционной России – говорит «по приезду», словно бы не зная предложного падежа. Конечно, следовало ему произнести «по приезде». Один из министров Временного правительства, будто бы перенёсшись в наше безъязыкое время, заявляет: «Я озвучил свою мысль». Какой-то рабочий на предложение поступить так-то и так-то отвечает: «Почему бы и нет?» Троцкий в исполнении Евгения Миллера произносит: «Микроскопом не колят орехи». Психологические терзания главного героя не проработаны. В ряде мест он ведёт себя как робот, которому переключили программную кнопку. В общем, мы смотрим очередное сериальное варево, которое изготовили образованцы, замахнувшиеся на смесь саги с эпопеей.

Когда же наш кинематограф поумнеет? Очевидно, не дождёмся.

***

Получил я письмо от некоего 70-­летнего Анатолия Таюрского, приехавшего с женою на жительство в Щёлково из Якутии. Он обижается на мой пассаж, опубликованный в двадцать четвёртом номере и касающийся моих горьких мыслей о ветеранах.

Таюрский, прочитав, сразу причислил себя к тем, о ком я высказался негативно. Он, противясь мне, использует гнусное слово «понаехавшие», которого я никогда не употреблял в своей речи. Но главное не в этом. Я писал и продолжаю писать в каждом выпуске о гражданских позициях. Я нарушаю обывательское спокойствие, а Таюрский, ни разу не откликнувшийся на острые боли нашей земли, изливается обидой: «Мы из тех понаехавших из мерзлотных краёв». Да милости просим! Мы вам рады. Живите на здоровье. Но! Прививайтесь к щёлковской земле. Укореняйтесь в ней. Делайте её своею. Для начала хотя бы начните склонять название города, в котором живёте. Ощутите слиянность с приявшей вас землёй, не будоражьте в себе очёсы бросовой энергии, недооценённости в предыдущей жизни. «Наверное, когда Вельможина увольняли, – пишет Таюрский, – он говорил: Какой я дурак и поделом мне». Меня, к месту отчеркнуть, никогда не увольняли, я отовсюду уходил сам. А слова «Какой я дурак!» произношу постоянно – дабы не заноситься над такими умниками, как Таюрский. «Сколько-сколько лет проработал В. Вельможин учителем?» – насмешливо вопрошает этот господин из Якутии. Да в Щёлкове все знают: 31 год. Из них полтора десятка лет – на три ставки. Коли посчитать, опираясь на простую арифметику, получится несосветимое число: 61 год (15+15+15+16).

Я вот что ещё скажу нашим приезжим: мы, коренные щелковчане, не считаем себя в какой-то привилегии. Мы сердечно знакомимся с вами, сдружаемся, входим в ваши беды, радуемся вашим успехам. Однако же наследуйте то, что́ было до вас. Вы здесь не с пустого места начинаете жить.

Впрочем, я повторяюсь. А это верный признак, что пора завершать сегодняшнюю речь. Кажется, она получилась, хоть и разнонаправленной, всё-таки содержательной.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН,
17 июля 2019.