Всё седеет, стареется, Коснеет

« Назад

Всё седеет, стареется, Коснеет 27.10.2018 21:11

Я помню, с каким настойчивым упоением председатель Щёлковского районного Совета ветеранов генерал Андрей Гладилин трибунно зачёркивал заслуги своего предшественника полковника Василия Анушко, разбитого инсультом: и документов тот не оформил, и отчётов не посылал, и в налоговую не сходил, и ещё, и вдобавок…

И не нашлось человека, который бы сказал об Анушко защитное слово. Будто и не было деликатного Василия Яковлевича. То есть он был, но сошёл на нет – и нечего вступаться.

В результате районная организация ветеранов вшагнула в новый отдел своего, нет, не развития, а глубокого нравственного упадка. Из неё были шумливо изгнаны жестоковыйным собранием самые авторитбабки2етные ветераны: фронтовики Великой Отечественной войны. И на их места посмели заявиться так называемые «молодые»: военные шестидесяти – семидесяти лет да неприкрыто ядовитые тётеньки, опрометчиво воспринявшие пришедшую старость как право на высокомерную безапелляционность суждений при заглушённой совести.

Мошенским путём, в нарушение устава организации и всех мыслимых норм приличия воссел на председательское место человек без каких бы то ни было
заслуг – боевых, трудовых, общественных – Алексей Волков. Бесславно проволок он более десятка лет, наполнив Совет ветеранов людьми случайными, нездорово амбициозными, а подчас и попросту глупыми.

И, как повелось начиная с Гладилина, Волкова тоже отстранили без всякого спасиба. То есть он был, но сошёл на нет – нечего и вспоминать.

Теперь ветеранским Советом руководит Борис Дудик, сравнительно недавно приехавший на жительство в Щёлково из бамовских краёв. Он – заслуженный работник культуры Бурятии, композитор – человек мягкий и, кажется, гуманистический, но в тектонических пластах Щёлковья несведущий.

***

Со сменой Волкова на Дудика вошло в движение и состояние дел в первичных ветеранских организациях, в одной из которых я состою довольно­-таки долго. Называется она Совет ветеранов Воронка. Руководила им многие годы Нина Павловна Мещерякова.

Девятнадцатого октября состоялось отчётно-выборное собрание этого Совета. Проходило оно в Щёлковской центральной библиотеке при полном зале.

***

Нина Мещерякова в волнении рассказывала собравшимся, что́ сделано, приводила впечатляющие данные: в её организации, оказывается, числится около полутора IMG_4216тысяч человек, из них четыре фронтовика и чуть ли не полтысячи тружеников тыла, а кроме того, блокадники Ленинграда, отставники…

На всё про всё собрание выделило руководительнице Совета ветеранов десять минут. И после два часа избивало её словами кто во что горазд.

***

А Мещерякова-то успела сообщить, что организовала хор ветеранов – просто для счастья, дабы певучая душа в человеке не меркла в беспесенной тоске; что создала спортивную команду из 25 человек, которая победительно выступает на районных соревнованиях; что много всяких встреч провёл её Совет со школьниками; что в главной библиотеке района ветераны чуть ли не прописаны; что собирались ветеранским коллективом с юными журналистами на совместное чаепитие; что побывали в художественной галерее Щёлкова; что слушали нашего известного баса…

Она не упомянула про День арбуза, День грибов и День одуванчика, на который звала и меня. Но я, давно живущий с одуванчиковой головой, по занятости не сумел быть, а хотелось.

В общем, одна из самых заметных в Щёлковском районе общественниц Нина Павловна Мещерякова – та самая, которую мы всякий раз видим хромающей, с неизбывной палочкой, – на семьдесят девятом году жизни не растеряла ни задора, ни интереса к людям, ни романтических начал. Она и всегда-то восхищала меня своим прямодушием, негаснущим желанием справедливости, а тут – при таком обременённом летами собрании – и вовсе растеплила мои чувства. И я на несколько минут впал в благодушие. Но расслабляться, как выяснилось, не следовало.

***

Встала какая-то грузная женщина (звать её, как выяснилось, Наталья Ищенко) да и зачала изливаться жёлчью на Мещерякову, что показалось, будто стемнело раньше вечернего часа.

IMG_4193«У вас социальная работа совершенно не поставлена, – чеканила она. – Для чего нужно ветеранское общество? У меня есть лежачая больная. Мещерякова к ней не приходит. Я впервые пришла. Я говорю то, что́ я говорю. По всей стране идёт смена руководства, дают дорогу новым, более свежим умам, более молодым. Оценка? Неудовлетворительная!»

Вот так, придя впервые, размахалась словами, будто дубинкой, да всё наотмашь, всё с бессмысленной агрессивностью, которая из неё так и пёрла – до конца не
выперла.

А ведь это выступление пошлой кричалки-гаркалки, удумавшей выбить Мещерякову из седла, совсем небезобидно. Если же взять во внимание, что никто ей по сути сказанного не возразил, то и вдвойне опасно.

Итак, во-первых, в Совете ветеранов давать дорогу молодым нельзя. Пусть всегда им руководят люди возрастные или даже глубоко возрастные. В сохранении жизненной активности ветеранов до глубокой старости – общечеловеческая суть этой организации.

А во-вторых, Совет ветеранов создан для счастливой старости и ни для чего более. Почему по сию пору этой простой мысли никто не желает понять?

Я не стерпел, дал вздорной тётке отлуп. Сказал:

– Как вам не совестно забивать своим копытом бессребреного человека?!

А она:

– Не снимайте меня! Права не имеете!

Да всё фиговым листком прикрывалась. Дескать, я тут поднагадила в душу Мещеряковой, но показывать меня на весь щёлковский свет не надо, я тётенька теневая, я говорю то, что́ говорю.

Вот и я пишу то, что пишу: получите своё отражение в попытке наскоком обессмыслить большую и плодотворную работу деятельно живой общественницы.

***

Чуть ли не следом сыскалась ещё такая же:

– Я насчёт спорта. У нас в августе – сентябре были соревнования. Нина Павловна с палкой, которая инвалид, в них не участвовала. Но получила серебряную медаль.

Зал зааплодировал, полагая, что это похвала. Но не тут-то было.

– За что Нине Павловне дали эту медаль? Она там не участвовала, не ходила, не могла ходить! – вопияла дама по фамилии Журавлёва.

Господи! Что это? Где я нахожусь? Ужели собрались те, из кого выкаркивает бес?

– Откуда у вас сведения насчёт медали? – спросила председательствующая Тамара Гусева.

– Не важно откуда. Оценка – плохо! Неудовлетворительно!

– Вы оцениваете работу всего Совета или только Нины Павловны? – опять спросила Гусева.

– Нины Павловны.

– А работу Совета?

– То же самое. Так что нечего врать и людей обманывать! Если мы не можем ходить, то сидим на лавочке.

Вон оно что: эта тётенька из вечных бабок у подъезда. Ей тоскливо. Кровь застоялась. Она и разогнала её.

За день до собрания, как стало мне известно, говорила: «Завтра идём смещать Мещерякову».

А медали­-то, оказывается, Мещерякова не получала:

– Не было медали, она ложь пускает!

И думаю я: надо мне вручить Нине Павловне медаль-то. Представить к награде – и вручить. По справедливости будет. А то, гляжу, кроме меня, некому. Придётся спасать честь общества.

***

Однако более этих двух поразила меня новая дамочка с короткой причёской в бесформенном сером обтягивающем свитерке. Лицо её было исполнено воительной решимости.

– Я заместитель Мещеряковой, – начала свою речь дамочка. – Почему мы потеряли помещение? А потому что Нина Павловна не пустила туда детей.

Зал зашумел.

– Хватит! Враньё! – услышалось сквозь шум.

– Не враньё!

– Враньё! – это вознегодовала Валентина Целяева, пришедшая на отчёт как на праздник, в наградах.

Шум усилился.

Дамочка, перекрывая его, продолжила выпаливать свою заготовку:

– Нина Павловна говорила: ты будешь, а ты не будешь. Я объясняю людям. Почему мы оказались там? Потому что Нина Павловна решила: пусть дети в подъезд идут.

– Остановите же её! Остановите! – слабым голосом воскликнула всё та же Целяева.

– Вы какую цель преследуете? – спросил дамочку представитель президиума районного Совета ветеранов Николай Титлинов.

– Я преследую… Я считаю, что работа Совета неудовлетворительная! Так и запишите!

– Откудова эта отрубалова в нашем Щёлкове? – спросил я не без растерянности.

– Из Магадана. Приехала года два назад и вон как расхрабрилась, – ответили мне из зала.

– Без году неделя! – выкрикнул кто-то.

– А как звать-то её?

Медникова, Лилия она.

А та, вздутая тлевшей в ней ненавистью, всё зудила, донимала нас ненужными подробностями, уводила собрание в спутанность вещей, перечисляла раскладку провинностей Мещеряковой. И в конце концов изумила меня многоэтажной неблагодарностью и каким-то умственным варварством.

Мещерякова приняла магаданку в свой круг, доверилась ей, а та, воспользовавшись тем, что число образованных и серьёзно подготовленных для общественной деятельности людей в нашем районе стремится к нулю, излилась в болезненном возбуждении и обнаружила обнажённое предательство интересов Совета ветеранов Воронка.

Надо бы на этом собрании показывать непрерывность, преемственность общественной работы, её внутреннюю связь и кровное родство с государственной службой – а вместо этого серая замша-магаданка, не понимающая, где находится, на какую землю приехала жить, чем руководствоваться, – исчерняет свою руководительницу.

И – вот порушение! – добилась своего: Нина Павловна Мещерякова, до этого живая и весёлая, взяла самоотвод. «Больше не могу, – сказала. – Пусть другие поработают и сделают хотя бы часть из того, что́ сделала я. Я ставила задачи: чтобы был хор и спортивная команда. Дорогу молодым. Флаг в руки и барабан на шею!»

И председатель собрания Гусева тоже взяла самоотвод:

«Врач запретил мне волноваться. Я сейчас стою здесь на последнем издыхании».

И Валентина Васильевна Целяева – человек обострённого жизневидения – тоже взяла самоотвод.

Вышло так, что серая магаданка рассыпала добрую организацию. А её безучастные члены (безъязыкий Геннадий Шикалов, к примеру, или Фаина Некрасова) смолчали.

Какая-то слащаво улыбающаяся бабулька сказанула:

– Как на первой кнопке спорят!

И захихикала в кулачок.

Ещё одна – кажется, её зовут Людмила Ткаченко – выкрикивала мне:

– Не фотографируйте! Вы необъективны!

И мною вдруг осозналось: да, я не объективен, да, я глубоко субъективен по причине тесной объективности. Мне ваша паршивая объективность, мадам, по фиг. Вы ископытили душу Мещеряковой, вытолкали её из ветеранского движения, а заодно и всех самых деятельных и сердечных – и теперича заступит на мещеряковское место серь-магаданка с цветочным именем Лилия, вызывающим головную боль.

***

IMG_4178Представитель президиума Совета ветеранов района Николай Титлинов из Фрянова сказал на этом собрании самые вредоносные слова:

«Кто из вас будет работать? Любой. Для меня лично всё равно».

А для нас, господин Титлинов, не всё равно. Вы, сударь, из приспособчивых. На ваших глазах произошло крушение ветеранского корабля, а вы даже «бля» не воскликнули, потому что вам всё равно.

***

Что ж, скорбями Господь не забывает нас.

Нине Павловне Мещеряковой – порывы соучастного сердца моего. Чуткой Валентине Васильевне Целяевой – благодаренье. И всем, кто стоял на защите добра в этот день, – спасибо!

А далее остаётся только сожалеть, как быстро увеличивается тёмная масса непробудных умов, как всё на наших глазах седеет, стареется, коснеет.

Но верю: будут ещё, откроются новые нравственные дали для неравнодушных умов и совестей.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.

25 октября 2018.

P. S. А оценку-то мещеряковскому Совету ветеранов дали удовлетворительную. Против была одна лишь Лилия, да две воздержались.