Те дни никуда не ушли

« Назад

Те дни никуда не ушли 03.09.2018 13:29

В Щёлковском районе полный бант ордена Трудовой Славы лишь у Любови Григорьевны Богдановой. Она тихо и незаметно живёт на дальней Лесной улице в селе Оболдине.

Нынче на телевидении, в газетах только и разговоров о всяких разных певичках, хохотуях и прочей малозначащей публике. Почему так? Коротко не ответишь. Вот разве только сказать: «Не от ума это». Да и в нашем районе, поглядите: всё танцульки да песнюшки, всё какие-то соревнования, в том числе и по перетягиванию каната.

А тем временем уже и весна кончилась. И, пока идут посадочные сельскохозяйственные сроки, тревожится думой душа: кто же землю-то станет обрабатывать? До каких же пор зарастать ей травой-бурьяном да кустарником?

Нет у меня большего желания, чем говорить о человеке деревенского труда: о полеводе, животноводе, доярке…

И вот эта возможность появилась.

***

Я приехал к Любови Григорьевне Богдановой, сказал ей о цели своего визита, а она засмущалась, руками замахала:

IMG_8178– Да ладно вам! Обо мне, что ли, напишете? В газету такую большую? Меня уж никто не помнит. И колхоз наш порушили. И славу нашу забыли.

Молодость Любови Григорьевны, да и вся жизнь, в общем-то, прошли на ферме. Богданова – доярка.

Труд доярки, если кто из молодых читателей не знает, – это ежедневный подъём в четыре часа утра и нескончаемая тяжёлая колготня до самого вечера.

«Каждый день и будни, и праздники – все были наши, – сказала Любовь Григорьевна и, будто вглядываясь в те свои колхозные годы, продолжила: – На ферму придёшь, переоденешься – и кормушки чистить. Подсыплю подкорм­ку, потом беру вёдра, иду к котлу. В нём ночью мужики­-кормачи коровью кашу сварили. Накладываю эти вёдра кашей и несу в стойла: каждой корове по ведру. А всех коров-то – пятьдесят голов. После каши раздаю комбикорм. И только затем приступаю к дойке. Молоко сначала в ведре, несу его в молочную, сливаю в сорокалитровую флягу. Пока хожу – другие коровы выдоились. Опять несу в молочную. Таких доек было за сутки три: в пять часов – утренняя, в обед – полуденная, и третья – в семь вечера. Если это всё писать… Не надо!..»

А как не писать? Корзины с силосом, со свёклой, с картошкой – всё на её женских руках. Трактора стали подвозить это позже, а до того всё на себе, только на себе.

***

Труженицу Богданову в колхозе приметили, она выделялась своим старанием, ответственным отношением к делу.

И в то же время доярка Люба была весёлой, жизнелюбивой, приветливой. Поглядишь на неё, подумаешь: как всё легко ей даётся!

А нынче это «легко» аукается Любови Григорьевне: ноги болят, руки болят, да и сердце прищипывает.

Она кладёт свои натруженные руки на колени и молчит. Возможно, воспоминания мешают говорить ей.

Я гляжу на её руки. Любовь Григорьевна, отследив мой взгляд, оправдывается:

– А шишки-то на руках от тех трудов появились.

За «те труды» в 1975 году Родина наградила доярку Богданову орденом Трудовой Славы третьей степени.

***

Пока я записывал подробности доения, Любовь Григорьевна сказала:

«Хочу вспомнить своих товарищей по ферме. Все они были настоящие труженики, мастера своего дела. Вот кормачи. Помню их, будто вчера виделись. Владимир Бухарёв, Сергей Хренов, Сергей Ермошкин. Очень ответственный был у нас ветврач Михаил Никитич Цуцков. А подружки мои доярки – что за люди чудесные! Елена Михайловна Ермошкина, Валентина Ивановна Чурилина, Надежда Георгиевна Краскина, Анна Николаевна Буртнева – теперь она по мужу Штенцель.

Знаете, труд мой в одиночку не совершишь. Много народу работало рядом. И всё трудолюбивые были люди. Поэтому можно я ещё нескольких назову? Без них этот список короток. Двух Тамар допишите: Цуцкову и Хренову – ну и ладно. Конечно, добавлять ещё можно, но, надеюсь, никто не обидится, если кого не назвала: в газете-то вашей, даже в такой большой, места на всех не хватит. Но в моём ордене Славы есть частица и их труда. Я так думаю».

***

Может быть, читатели помнят интервью, которое дал мне бывший главный зоотехник колхоза «Память Ильича» Виктор Иванович Евтушенко (см. «Щелковчанку» № 20/2010, «По-государственному мыслящий человек». – Ред.). В разговоре со мной после той публикации он сказал: «А знаете, Владимир Николаевич, у нас в колхозе работал выдающийся председатель – Николай Владимирович Сластушинский. Ему в одиннадцатом году, двадцать седьмого ноября, – сто лет будет. Он умер первого октября восемьдесят седьмого года. Все, кто у него работал, поминают его только добром».

Эти мысли В. И. Евтушенко, будто подслушала их, повторила и Любовь Григорьевна:

«Мы все его вспоминаем. Всегда! Если бы Николай Владимирович сейчас был жив, ни одну ферму не развалил бы, ни одного поля не продал. Какой он был необыкновенный человек! Себе – в последнюю очередь. Сам жил в коммуналке, а нам квартир понадавал. Бывало, придёт на ферму, обязательно поинтересуется нашей жизнью: всё ли со здоровьем в порядке, мирно ли в семье. Такие руководители, как Сластушинский, – редкость. Большая редкость».

***

Первый орден, полученный Любовью Григорьевной в семьдесят пятом году, так вдохновил её на новые трудовые свершения, так расстаралась она во благо колхоза, что уже через год засиял на её груди второй орден Трудовой Славы.

А на самом закате советской власти – в 1990 году – президент СССР Горбачёв завершил богдановский наградной бант. И стала она полным кавалером ордена Трудовой Славы. А это вровень с Героем Социалистического Труда.

И вот живёт в своём Оболдине великая труженица, ничего не просит, никому о себе не напоминает.

А мы что, считаем, будто так и надо? Нет! Надо не так. Надо, чтобы Любовь Григорьевна Богданова была на самом на виду. Выказать уважение героине труда – обязанность всего щёлковского народа. Она у нас одна.

– Чем вам помочь, Любовь Григорьевна? – спросил я.

– Есть у меня что попросить, да говорить не стану, а то вы напишете в газете – и мне будет неловко. Нет, не подумайте, просьбы мои маленькие, так что оглашать их не будем.

– Скажите, Любовь Григорьевна, слова на прощанье.

– Какие слова?

– А какие хотите.

– Ну тогда передаю всем моим подругам и друзьям привет. Я всех помню. Жалко, что мы не собираемся. Вот наш Виктор Иванович Евтушенко как-то сказал: «А почему до сих пор нет Совета ветеранов колхоза “Память Ильича”?» Хорошая мысль.

– Ступайте-ка, уважаемая Любовь Григорьевна, переоденьтесь в выходной костюм. Да с орденами, пожалуйста, – попросил я.

– Может, не надо? Может, так сойду? Я их редко надеваю.

– Нет уж, извольте послушаться.

И она через несколько минут вышла ко мне в великих наградах, которыми отдарила её страна. Я усадил героиню на табуретку, принялся снимать. Нет, всё не выходило.

– Ну хватит вам карточек-то. Я ведь не артистка какая, – сказала Любовь Григорьевна и подошла к окну, задумалась: – Вот и до меня газета добралась. А я, грешным делом, думала, вы только болтаете. Но нет, видно, вправду к людям повёрнуты.

Тут я её и сфотографировал.

***IMG_8181

Мы, городские жители – носители мелкой суеты – будто и знать не хотим, что весь корневой пласт человечий сокрыт в тружениках полей и ферм. Нет, те славнейшие трудовые дни, когда Любовь Богданова и её колхозные товарищи вершили славу Советской России, никуда не ушли, они живут в людской памяти и потому остаются со всеми нами.

Наполненный получился день: встреча с Любовью Григорьевной Богдановой сделала мою газетную жизнь осмысленнее, глубже и, если хотите, умнее. Потому что в ней, в Богдановой, сердцевинная, стержневая правда щёлковской земли. Нам это надо понимать.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
Май 2011 года.
Оболдино, Лесная улица.