Соображульчивые

« Назад

Соображульчивые 29.01.2019 18:40

– Как не пригласили?! Ведь ты же один из самых деятельных общественников!

– Вот так… – ответил Щербаченко. – Получается, никому из власть имущих мы не нужны.

Стал я выяснять, кто этими приглашениями в администрации – теперь уже городского округа – ведает. Оказалось – Олег Морковский, директор Щёлковского информационного центра, тот самый, который однажды вместе с своим замом Сергеем Засухиным чуть ли не в толчки выпроваживал с собрания ветеранов дочь подполковника Евсеева, командира экипажа, самолёт которого разбился в 1966 году, – Ирину Тяжлову.

Щербаченко в тот миг заступился за неё и настолько разнервничался при этом, что угодил на госпитальную койку в предынфарктном состоянии.

***

Звоню Морковскому:

– Олег Владимирыч, как получается, что из года в год на общий городской праздник ветеранов не зовёте меня? Ни разу не прислали пригласительного билета. В этом вы виноваты?

– Не знаю… Может, и я, наверное…

– Видите ли, мне пришлось, как говорится, взять за кадык Щербаченко: «Ты почему не даёшь мне билета?!» А он отвечает: «Да меня самого обходят…» Это правда?

– Да.

– Так вот: дело не во мне, нескучно живущем и без ваших гулянок. Но как так нарисовывается, что руководитель двух общественных авторитетных организаций, не получающий за свою большую работу ни копейки, не принимается вами во внимание?

– У нас есть общественная организация, которую возглавляет Дудик, у нас есть «Боевое братство», которое возглавляет Тананаев, и организация ветеранов Вооружённых Сил, которую возглавляет Ресницкий. Мы работаем только через них. Все организации, которые были созданы в альтернативу району, – они будут просто ликвидированы.

– Как ликвидированы?! Разве вы можете их ликвидировать? Да и зачем?.. – растерялся я.

– У нас теперь городской округ Щёлково.

– И что? Неужели от этого сам город Щёлково перестал быть?

– Его сейчас уже не будет.

– Чего не будет? Города Щёлкова? Но ведь он никуда не денется же… – я помолчал и спросил: – То есть у вас постоянно шарится Ресницкий?

– Почему Ресницкий? У нас есть общественная организация, которую возглавляет Дудик…

– Дудик – мой товарищ. Организация у него с душком, но он человек приличный.

– У нас ещё две организации: одну возглавляет Ресницкий, другую – Тананаев, – повторился Морковский.

– А Щербаченко-то не числится у вас, что ли? Он десять лет бессребрено руководит районным отделением «Инвалидов войны», а вы его знать не знаете. Он держит Совет ветеранов города Щёлкова. А вам тоже всё равно! Видя вашу возмутительную деревянность, я вынужден потребовать вашей, господин Морковский, отставки.

– Ну что я сделаю?..

– То­то и оно, что вы ничего не сделаете и не пытались сделать! Я в ближайшем выпуске опубликую штрихи к вашему чиновьему портрету. Либо вы что-нибудь предпримете и к завтрашнему дню ответите мне, что намерены исправиться.

– Отвечать я вам не буду. Со Щербаченко мы работать не будем по одной простой причине: мы работаем только через общественные организации, которые находятся в районе.

– А Щербаченко-то где находится? Он что, между небом и землёй завис?

– Щербаченко, я так понимаю… он не участвует в мероприятиях по району.

– В каких по району он не участвует?! – возвысил я голос, пытаясь добудиться Морковского.

– Он мероприятия не согласовывает. И второе: на выборах президента Российской Федерации господин Щербаченко отказался нам помогать…

– Я, его заместитель, помог вам при выборах президента: сделал столько публикаций в поддержку Владимира Владимировича, что, не исключаю, ни одна газета не сравнится1).

– Выступить против меня – это ваше право, – сказал Морковский, не имея довода возразить.

– Да я вам, Олег Владимирыч, даю возможность реабилитироваться.

– Перед кем реабилитироваться? Скажите!

– Перед нами.

– Перед кем перед вами?

– Передо мной лично, перед Щербаченко, перед его другим заместителем – Мустафой Дамировым…

– Ещё раз вам повторю: мы работаем только с теми организациями…

***

Вот почему мне так трудно живётся в Щёлковье. Щупальцы соображульчивого Ресницкого повсюду. Он вместе с деньголюбивыми соучастниками шесть лет кряду вершит дикость на военном кладбище Чкаловского аэродрома и при этом сохраняет лицо в администрации нашего городского округа. Я годами со всей остротой обличаю Ресницкого в вандализме, обличаю его вместе с подельщиком Рабеевым, а ему – Ресницкому – три премии губернатора за поругание могил героев, которые среза́лись бульдозером2). Ветеранская комиссия Координационного совета Щёлковского района выезжала на кладбище, составила протокол, в котором дала содеянному однозначную оценку: это – вандализм. Ветераны разных городов Подмосковья, фронтовики Великой Отечественной войны возмущаются беспредельничаньем Ресницкого и Ко, а у Морковского он в козырях. Что за время такое шакалье! Что за оловянное чиновьё! Морковского отныне вписываем в ряд отталкивающих фигур Щёлковья наравне с изолгавшимся Никитой Никулиным. Морковский живёт вне правды, вне народа, вне России. У него своя, приспособленческая логика, близкая к негодяйству.

***

Однако я всё же решил попробовать вразумить Морковского через его зама – Засухина. Звоню:

– Сергей Владимирыч, я только что говорил по телефону с вашим Морковским и выяснил от него, что он не желает работать с Щербаченко, а работает с Ресницким. От таких сообщений я выхожу из эмоциональных берегов. Вы работаете с Ресницким, которого я считаю врагом России моей. Отныне у меня одно желание: чтобы никаких чиновных сморчков мне на глаза не попадалось.

Возникает пауза. Слышно, как военный пенсионер Засухин переключается на громкую связь. Я подумал: «Вот в очередной раз ловлю склонного к предательству (это словосочетание из служебной характеристики) Засухина на малом паршивстве».

– Алло! – окликаю Засухина.

– Да, слушаю, Владимир Николаич.

– Звоню вам для информации. Слышно ли?

– Это я уже понял, Владимир Николаич.

– Потому что приличные люди так не ведут себя.

Мы говорили ещё какое­-то время. В завершение я сказал Засухину, чтобы он разобъяснил патрону как и что:

– Смягчайте ситуацию! Завтра жду звонка от Морковского. Он заявляет, что у нас нет городского Совета ветеранов. Три тысячи ветеранов есть, но их как бы нет?! Ведь организация­-то зарегистрирована в Минюсте. И «Инвалиды войны» – 156 человек – тоже в Минюсте зарегистрированы. Если Щербаченко не стелется перед Морковским, то это делает ему честь. Его дело – уметь договариваться. Но ведь Морковский-­то, выясняется, этого не желает. Что с Щербаченко договориться нельзя, не поверю. Да к тому же он может помочь, как никто, потому что человек влияния. Я звоню вам, Сергей Владимирыч, чтобы вы Морковскому вломили в потылицу – пусть трезвеет побыстрее.

И вдруг в трубке раздаётся голос Алексея Валова:

– Владимир Николаич, вы редкостный философ, понимаете! Мы тут снег убираем.

– У меня (Алексей Васильич, приветствую вас!) тоже снег, только бумажный: сыплется на мою голову, как гоголевскому Башмачкину.

– Вы бы, великий редактор всего Щёлкова, в газете «Впрямь» написали, что чиновники дурака не валяют, ездят проверяют. Работает трактор-­то!

– Ну, в котором часу встречаемся?

– Понимаете, какая история: завтра я на встрече губернатора, вернусь поздно, а послезавтра опять уезжаю, в Минстрой…

– Да понимаю я всё: вы начинаете меня футболить.

– Да не футболить, Владимир Николаич! – вскричал Валов. – Что вы так всё время категорически?

– Утром назначайте. Я приду и…

– Бывает такое: назначаю. Но ведь непогоду не назначают.

– Вам сейчас тяжело со снегом-­то. Это вас на чуть оправдывает.

– Ай-­я-­яй!..

– На Новый год опять не позвали. Куда это годится?

– Я виноват. Буду иметь в виду. На все корпоративы теперь буду звать.

– Так я вам и поверил! Вы и год, и два назад обещались в этом.

– Что́ не поверил? Надо звонить: вот он – я.

– Коли вы виноваты, проставьтесь… – попытался я отшутиться.

– Не, ничего, вроде почистили нормально, – Валов был уже не со мной, снежные заботы утянули его.

Но каков Засухин-­то! Исподтиха включил громкую связь: послушайте, Лексей Васильич, вельможинский монолог. В этой ситуации полковник Засухин и на младшего лейтенанта не тянет. Более звонить ему не буду: снова смельчал и уже, как видно, не выкрупнеет.

Но Валов, отвлёкшись от снеговых дел, досказал:

– В четверг увидимся, Владимир Николаич. Крайний срок – в четверг.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
29 января 2019.

P. S. В четверг встречи не состоялось, переиначили на пятницу.

_____________________________________

1) См. «Впрямь» № 4/2018: «Везёт тем, кто везёт»; № 5/2018: «Медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет»; № 6/2018: «Короткое русское слово – путь»; № 6/2018: «Лето отменить мы не можем»; № 7/2018: «Самая трудная работа – внизу».

2) См. «Открытая газета» № 21/2015: Владимир Вельможин, «Произведено воспитание патриотизма и пробуждение уважительного отношения»; «Впрямь» № 1/2016: Владимир Вельможин, «Мёртвые в могилах строятся в ряды»; № 5/2016: военный пенсионер, «Надо ставить часовню!»; № 30/2016: полковник в отставке Сергей Аполлинарьевич Лазарев, Александр Грибков, «Могилы все перепутаны»; № 10/2017: Владимир Вельможин, «Держат в пакостном режиме»; № 18/2017: Владимир Вельможин, «В живом молчанье смерти и любви»; № 20/2017: Владимир Вельможин, «Кладбищенский порог развоплощенья»; № 24/2017: «Название одно: вандализм»; № 26/2017: Анатолий Штоколов, «То, что содеяно на кладбище Чкаловского аэродрома, – позор!»; № 27/2017: Олег Сорокин, «Преступно­небрежный порядок»; № 28/2017: Родион Речников, «Через пропасть совести»; № 29/2017: Владимир Вельможин, «Захлестнуло глухой тоской»; № 30/2017: Владимир Вельможин, «Омерзели»; № 39/2017: Владимир Вельможин, «Отбривной ответ»; № 41/2017: Владимир Вельможин, «Жутьё»; № 19/2018: Владимир Вельможин, «Картина торжествующего зла»; № 27/2018: редакция «Впрямь», «Мёртвые в могилах строятся в ряды»; № 29/2018: Владимир Вельможин, «Акустика памяти и дальнозоркость сердца»; № 39/2018: Екатерина Пошивалова, «Хоронили дважды – забыли трижды».