На́черки

« Назад

На́черки 05.04.2019 17:09

 

Украина – лиховщина

Главное и напрасное – выборы президента на Украине. Мы всей Россией почему-то ждали их – в надежде на выздоровление помутившейся неньки, переживающей страшное время бесчестья, но не имеющей сил прервать его и устремиться к свету природной правды. Чуть ли не сорок претендентов на высший государственный пост – это приковавшая к себе внимание всего мира жуткая украинская юморина, в которой первое место, естественно, одержал профессиональный комик Зеленский, не ведающий путей, не видящий ни зги.

На фоне обесовлённого Порошенки, окоричневившего землю Украины фашистской заразой, годами палачески убивавшего её народ на востоке, сверзившегося в бездну героизации бандеровского отребья и дерзнувшего восстать против Бога, подвергнув Его святую Православную Церковь гонениям и поталкивая христиан к вероотступничеству, к отпадению от матери-Церкви, – Зеленский выглядит словно бы отданным на закланье. Он попустительно доюморился до реального шанса вознестись в лидеры Украины. Но при этом никого в кадровом запасе не имеет. Зеленский без команды и без программы действий. Он, окружённый вселенским вниманием, стоит на безлюдье. И оттого фигура его видится трагической.

Поэтому глумная выходка наших артистов – Михаила Пореченкова и Ивана Охлобыстина, – позволивших словесное дуроплётство в своих видеороликах, стебануто призывающих голосовать за комика, выглядит зловеще. Под водочку в Великий пост отец Онуфрий – он же Иван Охлобыстин – выкаркивает: «За Зеленского!» И Пореченков, только что получивший звание народного артиста России и не осознавший размера своего нового костюма, с ним в дуэте. «Идиоты!» – так отреагировал Зеленский на ролики наших артистов. Охлобыстин же в ответ: «Я ему прощаю». А прощать-то нечего: вы побугакали – и получили. Не раз в подобных случаях я напоминал читателям совет педагога Симона Соловейчика: потряси головой – и больше так не делай.

Никаких одушевляющих перспектив для Украины не вижу. Сплошной туск. Самая сильная в Советском Союзе после РСФСР республика отщепилась от нас надолго. Есть ли способы сращения? Не знаю. Уже выкрупнели три поколения злобствующих против России. Общерусский ген на Украине мутирует – и, возможно, невосстановимо.

Сплошное печалование, без примеси оптимизма – вот что такое Украина в моём чувствовании. Ни голос нашей русской, российской правды не утешает, ни надежда на всеукраинское вразумление не греет. Всё видится скорбным. Однако следует сбросить с себя эту изматывающую ум тоску: их страна – пускай сами и выгребают из своей лиховщины.

Где они – новые кадры?

А в нашей России – сообщения об арестах высоких чинов. Я, узнавая о них, всякий раз думаю: «Есть власть! Работает! Глядишь, многие мздоимцы, видя коррупционные последствия, отрезвеют».

Но Интернет расшумливается репликами: «Путин виноват! Это его чиновники!» Те, кто свербёжно множит эту мысль, не имеют желания взглянуть осмысленно. А я вот что думаю: Путин-то этих арестованных, хапужно-ненасытных и ухватывает за жо. Рука его твердеет. Так разве это не признак укрепления государственности?

Не стану я вплетать своего голоса в хор против президента. Полагаю, ему в нынешней борьбе за Россию трудно. Только в марте сменил полдесятка губернаторов: не­эффективны, несовременны, тугодумны, медлительны. А где они – новые-то кадры?

Взглянем на малое наше Щёлковье: для Лосино-Петровского – проблема, для Звёздного городка – тоже проблема, для Фрязина – ещё какая проблема, для Щёлкова – застарелая проблема. И потому скажу: мы всем народом растрачиваем силы на пустое времяпрепровождение и не можем взрастить плеяду ясно мыслящих и неутомимо деятельных руководителей, способных синтезировать масштабные требования эпохи и воплощать их в конкретных делах.

Угрузных усугублений не надо

Бессилье – вот признак нынешнего времени. В кадрах всё полуграмотная публика, не способная даже к малому действию. На кого ни взгляну, – суета и тщета, мыслей нищета. Огорчаюсь, вхожу в уныние. Ищу одушевления у русских писателей. Нахожу. Возвращаюсь к живой жизни – и опять упираюсь в мертвечину. Но я-то ванька-встанька. Мне заповедано держаться вертикально. Я понимаю, к какому месту приставлен: газетная трибуна – вечевая высота, с которой голос совести слышен далёко.

Но вот звонок читателя: «Вы почему не сообщили, как такого-то (такую-то) арестовали? Вы обязаны!..»

Да, конечно, я обязан. И спорить нечего. Но вы-то, сударь негодующий, чем поспособствовали воцарению правды на нашей малой территории? Вы даже на подписку поскупились, а меня, многодетного отца, повсюдно зависимого от обстоятельств, подстёгиваете: «Давай-давай!» Не по-товарищески это. Не по-человечески. Коли не сообщаю, значит, возможности не имею. Неужто трудно додумать? Правда, бывает, не сообщаю потому, что не хочу: нечего угрузно добавлять усугублений.

И зря не очерню

Но что-то едва ощутимое меняется и в нашем крае. Вот вышел из «Единой России» бывший глава города Щёлкова Александр Шалыгин. Выщелкнулся этим сообщением в Сети. В частности, говоря о приличиях человека публичного, заявил: «Один раз соврал, не сделал, нахамил – и прощай открытость». Ему же всяческие разносортные – поддержку: «Поступок мужчины! Анатольевич, совесть и честь превыше всего».

А ведь ничего совестного и честного в его поступке нет: это не что иное, как жгучее желание подомкнуться к новому искательству тёплого местечка с помощью иной политической силы.

Он, будучи членом «Единой России», сплошь оболживел. Например, являясь в Чкаловскую поликлинику, где скандально отметились его жена и сын, служившие там врачами, возгорался, обращаясь к главврачу: «Ты кто такой?! Тебя здесь не будет!» А его сын, уже уволенный по собственному желанию, собирал человек двадцать в актовом зале поликлиники и устраивал групповые стыки во врачебном коллективе. Шалыгин же вместо того, чтобы приструнить и жену и сына, демонстративно поигрывал административными мышцами: я-де здесь власть. И до того довластвовался, что ёкнулся в неприкрытое бесчестье: умздил себя и свою главбушку тучей премиальных окладов. Но был ухвачен контролирующими органами за воротник и, дабы не оказаться на скамейке, деньги возвернул и спасся утёком.

Впрочем, вот отрывок из газеты «Впрямь» № 26/2017, напоминающий суть поведения Шалыгина в качестве главы Щёлкова:

«Контрольно-счётная палата зафиксировала: глава городского поселения Щёлково Шалыгин в мае шестнадцатого года получил 300 процентов от оклада в качестве надбавки “за особые условия службы”, в июне – ещё 300 процентов от оклада, а в августе – аж 500 процентов. Это стало возможным благодаря распоряжениям самого главы городского поселения Щёлково № 15-б, 16-б и 21-б прошлого года.

Такая же картина – получение дважды по 300 процентов и разово 500 процентов оклада “за особые условия службы” – открылась в отчётных бухгалтерских документах по должности заместителя председателя Совета депутатов. Оказались завышенными и так называемые премии “за выполнение особо важных и сложных заданий”. Благодаря им главный бухгалтер Совета в прошлом году получила сверх зарплаты... 86 окладов: по штатному расписанию должна была получить 20, а по факту ей выплачено 106. Главный специалист (есть в Совете такая должность) получил на 46 окладов больше: вместо тех же двадцати ему выплачены 66 окладов. И на четыре оклада больше получил старший инспектор. Итого Контрольно-счётная палата зафиксировала завышение на 136 выплаченных сверх штатного расписания окладов. Сумма премиальных выплат превысила допускаемый этим же расписанием размер на три млн рублей.

 

Доклад слушался на заседании фракции “Единой России” городского Совета депутатов. Единороссы были удручены и огорчены результатами проверки.

– Бухгалтер коммерческого предприятия получает в среднем 60 тысяч рублей в месяц. А бухгалтер Совета, выходит, получал 232 тысячи. Так? – сосчитал председатель фракции “Единой России” в горсовете Максим Столбов.

– Все надбавки устанавливались особыми распоряжениями главы города, – уточнила председатель Контрольно-счётной палаты Елена Шлеина. <…>

По итогам заседания фракции была составлена резолюция, в которую вошли несколько решений. Среди них: проинформировать политсовет щёлковского районного отделения “Единой России” о случившемся и инициировать рассмотрение неприятной ситуации на ближайшем его собрании; выразить недоверие главе городского поселения Щёлково (Шалыгину. – В. В.) за нерациональное распределение денежных средств; обратиться в Щёлковскую городскую прокуратуру».

Но через два года Шалыгин пообвык в безнаказанности и стал вожделеть новых благ. Да обломался: единороссы крепко запомнили его хапужность. Он разобиделся и решил хлопнуть дверью. Теперь же, когда «Единая Россия» очистилась от него (зачем только она терпела его так долго?), он, обо­лживевший, изображает из себя обиженника и получает обывательские одобрямсы.

При этом партийный отломок Шалыгин выступил в Сети с экспрессивными словами и обо мне:

«Редактор возомнил себя святым и имеющим право лить грязь на тех, кому ему удобно. Талантливый, в общем, человек – Вельможин мог бы быть талантливым и в сборе подлинной информации. А то в его устах достоинство часто превращается в дерьмо, а дерьмо – в достоинство. О его умении извращать ситуацию, вырывая важное и честное из контекста, я знаю не понаслышке. Поэтому не всегда то, что вам кажется правдой в его публикациях, – правда, а люди, которых он склоняет, плохие. За свою журналистскую карьеру он сменил (на моих глазах) трёх хозяев. И пока ему платили, он честно отрабатывал свой хлеб: хозяева были “боги” – все остальные как получится или как надо. Стоило Барченкову и Остапенко лишить его денег, они сразу были оплёваны и забыты».

Это Шалыгиным писано двадцать восьмого марта. Конечно, всё поставлено с ног на голову. Во-первых, я хозяев не менял: у меня их не было. Барченков с Рыковым, ограбившие мою семью на без малого три миллиона рублей, были покинуты мною с миром. Я долго верил Барченкову (с Рыковым же – тестем Никиты Никулина – разобрался гораздо быстрее: он злой и мстительный, жадный и тщеславный – почитайте-ка в Парке солнечных часов на набережной Серафима Саровского свидетельства о его дутых авторствах). Но Барченков мою веру не только пошатнул, он обратил её в прах. И уже в четвёртом номере после моего ухода моя газета «Щелковчанка», цинично уведённая у меня Барченковым, подняла свой голос против меня. Я об этом подробно писал. Однако разве возможно было мне знать, что обманутых Барченковым и Рыковым набралось на миллиарды рублей? Я доверчив, и этого качества изживать в себе не стану. Но говорить, что Барченков был мой хозяин, – значит шалыжно подлыгаться. Напротив, он нередко заявлял: «Как сложно мне с Владимиром Николаичем! Приходится всякий раз договариваться с ним». Впрочем, есть в моих припасах историйка, связанная с балабасней одного местного стихотворца обо мне. Она, эта историйка, наглядно показала барченковское ко мне отношение. Расскажу другим разом.

А об Астапенке и рассуждать нечего. Он неприкрыто шалел от счастья, что залучил меня в соработники. Его хозяйничанья надо мною не было и тени. Но он украл у нашей семьи миллион сто тысяч наследных (от жёниных деда с бабкой) денег и не подавился. Он ограбил тысячи людей. И с Юлей моей мы, разобравшись в тонкостях астапенковских мошенств, стоим всем газетным фронтом за обманутых.

Так что Шалыгин – открытый шельмец: белое мажет чёрным. Мои жизненные драмы, душевные терзания низводит до подлого уровня своего нечистого мышления.

Короче, такая заявь мутосвета, или по-иному сплетника, меня на чуть обескуражила. Но пришли в ум слова моей доброй приятельницы Риммы Казаковой:

И зря не очерню,
Будь лев ты или мушка.
Не важно почему,
А важно потому что.

Мы дочаялись разрыва «Единой России» с Шалыгиным и не скрываем нашего гражданского удовлетворения. Партии власти прибавилось авторитета. С такими, как Шалыгин, втяпаться в беду – как нечего делать. Вся их работа проходит под девизом «Тишь да крышь».

Коли Шалыгин не остановится в своих несуразицах обо мне, оставляю за собой право подробно проанализировать всю совокупную деятельность его семейства – и будет психолого-педагогическая картинка в качестве примера суховерхого дерева, вид которого сразительно подействует на всякого спесько, готовящегося повторить шалыгинскую срамоту.

Скребёж

Пока писал это, пришла обвальчивая весть: ещё один политический подлыга вышел из «Единой России»: Алексей Яковлев, бывший депутат Щёлковского городского Совета. Вот что дерзнул написать в своём обращении:

«Друзья, товарищи, соратники, подписчики!

Накануне я принял решение покинуть ряды “Единой России”.

Для меня этот шаг стал не простым, так как я не привык менять свои взгляды и убеждения, следовать конъюнктуре. Главное для меня – оставаться верным своему слову, своим обещаниям избирателям, самому себе.

Вступая в “Единую Россию” как партию власти, моей целью было изменить к лучшему ситуацию в родном для меня Щёлкове. Я так же, как и вы, каждый день хожу по этим улицам и сталкиваюсь с такими же проблемами в городском хозяйстве, транспорте и коммунальной сфере.

Вместе со своими соратниками и сподвижниками я день ото дня старался сделать нашу жизнь немного лучше, работая как в стенах городского парламента, так и с лопатой в руках.

Мы расчищали дороги от снега и наледи, ремонтировали дворы и детские площадки, привлекали молодёжь к участию в спортивных мероприятиях по тяжёлой атлетике, боксу, самбо и дзюдо, организовывали праздники и массовые гуляния, помогали малоимущим и многодетным семьям; принимали активное участие в работе палаты молодых депутатов при Мособлдуме, участвовали в разработке федеральных законопроектов. Мы работали для людей, но так и остались в одиночестве.

Красивые лозунги “Единой России” на деле оказались всего лишь словами.

Поэтому выход из “ЕР” стал для меня вынужденной мерой, попыткой остаться в гармонии с собой, ведь каждый день мне приходится смотреть в глаза вам, дорогие щелковчане, и держать ответ за партию.

Сегодня я ухожу из “Единой России”, но не ухожу из Щёлкова. Я продолжу отстаивать и защищать ваши интересы либо с другой политической силой, либо в одиночку.

Не прощаюсь, ваш Алексей Яковлев».

Я прочёл эту эпистолу и подумал: «Врёт как с дуба рвёт».

Для тех, кто не знает, чем знаменит Яковлев, напомню: женою, которая перекрыла МКАД, чтобы снять себя на видео танцующей в трусах. Затем она выложила их совместные карточки в изгибчивых позах (и тоже в трусах), под которыми написала: «Люблю, когда мы с моей жопой на одной волне». Ту жгучую стыдь обсуждала вся Россия.

Я, грешен, в начале депутячьего яковлевского поприща поддержал его, обнадёженный бодрыми обещаниями служить народу. И пристрастно издали наблюдал за поведением Яковлева, помня его слова: «Николаич, будет нужда, обращайся ко мне, всегда помогу».

Но вдруг эта самая нужда обрушилась на меня. По доверчивости подписал я договор из полутора десятков страниц, в котором самым мелким шрифтом было сказано, что в случае неуплаты в срок на меня возлагается штраф по три процента в день. А это, как выяснилось, 36 тысяч рублей. То есть сегодня 36 тысяч, и завтра 36, и послезавтра 36 – и так до удвоения долга. Спохватился я спасаться: кинулся денег по друзьям просить. И Яковлеву позвонил:

– Лёш, дай мне в долг сто тысяч месяца на два. Тону по своей канцелярской беспечности. Выручи меня в опасные дни.

– Николаич! Какой долг?! Я тебе в подарок их привезу!

– Лёш, мне в подарок не надо. Я верну всенепременно, как, впрочем, всегда возвращал.

И что же? А ничего. Лёша – смолк. И телефон обеззвучил. Исчез. Слинял. И потерей времени в ожидании усугубил моё бедственное положение.

Но это было в недавнем прошлом и касалось только нас двоих. Однако никак не мог я предположить открытого заворачивания чкаловского депутата с общественной дороги в тупиковый бок.

Все последние месяцы после роспуска городского Совета депутатов Яковлев ежедневно обтирал косяки районной администрации. Как ни появлюсь там, обязательно его встречу.

– Николаич, как дела? – по-ноздрёвски не чувствуя срама, спросил он.

– Как же ты, Лёша, меня жёстко подставил с деньгами-то!

– А что, тебе они нужны были? Я не знал, – продолжил он в своей манере. – Николаич, я к тебе заеду объяснюсь.

– Не ври мне, сударь! – оборвал я. – Твоего художественного свиста выносить невмочь, да и твоего вида тоже.

И вот теперь этот обтирала косяков, не нашед утеплённого местечка, охаивает «Единую Россию». Ну, братцы мои, и публика пошла! Политически стаскавшись и ни с кем из тех, кто решает, стакаться не сумев (после потехи на МКАДе-­то!), он насмелился на сорваньё. К кому теперь из местных деятелей приснастится? Выбор­-то невелик. Его скребёж у новой политдвери уже слышен.

Эх, жаль, что «Единая Россия» вовремя не углядела ни Шалыгина, ни Яковлева! Дабы эти отсохлые сучцы не портили её зеленеющего древа, одним дощёлком могла бы их убрать с своего горизонта. Теперь же они, свильнувшие, обхалдевают на всём почестном миру и зубанят свою бывшую партию, добавляя маргинальных очков в свой скудный запасец. Они сеют на нашем щёлковском политпространстве размирье.

Мы же, видя всё это, станем путеводствоваться мыслью о чести, которую – никому.

Никита Никулин потачкой изважен

А что же мой постоянный герой Никулин? Всё влачится в замах главы городского округа по строительству? Полагаю, после всех моих укоризн и фактологических свидетельств*) его пребывание на ответственном посту становится фарсом.

IMG_5934 Никулины словно непотопляемы. Им по шарабану вся наша газетная правда. Они потачкой изважены. У них деньгодобычливые места в работе. Много мест. А там, где добычи пока нет, – плакатики: «Сдаётся в аренду». Сдадут – ещё денежек пригребут.

В селе Образцове, у самого изножья храмового холма, расположено большое производственное помещение – это техцентр. История его мутная: то ли два, то ли три убийства – в общем, суд, исследовав все обстоятельства и документацию, давно постановил снести техцентр. И решение вступило в законную силу. Ещё два года назад глава района Валов поручил Никите Никулину организовать снос здания. Но там случился пожар. Далее вместо того чтобы сломать его, надстроили второй этаж. И техцентр всё продолжает работать. Не усматривается ли в этом сговор Никулина с владельцем?IMG_5944

Как видим, замовских дел от Никиты Никулина как не было, так и нет. И, полагаю, не будет. Это он упрямо намедливал беду обманутых дольщиков «Литвинова-­сити». Это он публично изолгался перед народом, ни разу не повинившись. Это он распоряжался уничтожать газету «Впрямь» со стойки в администрации. Это он, не служивший в армии, прячет голову в песок, надеясь, что у меня иссякнут доводы. Ошибается: доводы только начинаются – всё самое острое впереди.

Его дело выставочное: отсвечивать

Веду подготовительную журналистскую работу по Алле Дубенко: опять она суетится, не желает сбавить оборотов. Придётся пообъяснять.

По Морковскому тоже пришла добавка. Явились в редакцию две представительницы Щёлковского городского Совета ветеранов – Лидия Алексеевна Кузичева и Галина Дмитриевна Соболева – и понарассказали о Морковском много всяческих уко­ризн. Да всё по делу, всё к месту. Отдельным разом дошлю.

Встретил я нынешнего руководителя «Боевого братства» на щёлковской земле прапорщика Тананаева, преобильно имеющего наград: ни полковнику, ни даже генералу, пожалуй, не угнаться за ним.

– Что же вы, Тананаев, – спрашиваю, – не подписали протокола о вандализме на Чкаловском кладбище?

– А мне никто его не давал. А то я подписал бы, – ответил он и убавил моих досад.

Попросил я председателя местного отделения «Инвалидов войны» Петра Щербаченко представить пред тананаевские очи этот протокол. Пусть, говорю, подпишет.

Тананаев, увидев, застремался да как завопит:

– Не буду я ничего подписывать!

Вот и вся гражданская цена прапорщику, усеянному медалями. Отныне пусть в моём присутствии смолкнет: воин я, а он рядом, бывает, сверканётся. Его дело выставочное: отсвечивать.

Я надеялся на вспомогу, а получил отступательный ход. Да, впрочем, чего я хотел­-то от него? Становясь на свой общественный пост, он подделал подписи своего предшественника Болотина и объясниться нужным не счёл. Кто мне сказал об этом? Да сам Болотин и подосадовал. Так что у Тананаева насчёт подписи свои особинки. И к ним – губернаторская премия. Да в усиление – ему от Морковского на День защитника Отечества – 250 билетов на праздничный концерт, а Щербаченке на всех его инвалидов войны – один-разъединственный билетик. И на банкет – два билета. При этом Засухин исподтишка шепнул: «Только Вельможину не давай!» Кто сказал? Так Щербаченко и сказал: «Чего, – говорит, – я буду скрывать от тебя?»

Что же, отвечу строкой из Беранже: «Обжирайтесь, мрачные умы!»

Он Вершок, но она не Молчушка

Во весь Интернет колыхается биокомбинатовка Галина Молчанова с своими обвинениями по моему адресу. Сплетает­-переплетает небылицы, костит на все корки «Единую Россию». Думается, она подпитывается этой бросовой энергией. Что же, от набрёху не уйдёшь. Я уже, кажется, как­-то говорил эту народную мысль.

Но особенно Молчанова возрадовалась, когда узнала, что главой Лосино­-Петровского единогласно избран Олег Фетюков. И давай вопить:

«Вершинин, твоё место избрали единогласно. Его даже его “мурзики депутаты” продали. После этого надо стреляться. Голосовали поднятием руки. Первая кандидатура была Олега Валерьевича (Фетюкова. – В. В.), и все депутаты подняли руки. Против и воздержавшихся не было. За других кандидатов больше не голосовали. Аут!!! Вершок, на выход».

Я позвонил Вершинину:

– Олег Юрьич, ваша недоброхотка Молчанова жёлчно кипятится в Интернете. Радуется, что глава Лосино­Петровского не вы. Называет ваших заединщиков «мурзиками». Да неужели все они действительно отвернулись от вас?

– Конечно, нет, Владимир Николаич! – ответил Вершинин и рассказал: – Меня вызвали в правительство и сообщили, что принято решение утвердить в качестве главы Фетюкова, а мне предложили остаться его первым заместителем. Я, человек системы, тут же взял под козырёк. Приехал в администрацию и объяснил своим сторонникам, что надо поддержать Фетюкова, а мою кандидатуру даже не рассматривать. Так что напрасно Молчанова радуется. А хамство – оно у неё в крови. Я стараюсь не обращать внимания.

Своё шпанистое «Вершок» Молчанова, очевидно, не расценивает как хамство и «переход на личности». Но если услышит о себе не столь обидное «Молчушка», тут же накатает жалобу в ФБР и ФСБ. Однако, полагаю, ей ещё икнётся.

Музыка сильнее слов

Надвинулся очередной Международный фестиваль Юрия Розума. Я пять с добавком лет как пресёк контакты с артистом. Причиною было неответственное отношение служб его благотворительного фонда к подготовке Рождественская фестиваля: когда два года кряду Валерия Халилова (ныне погибшего) со сцены нашего Дворца называли Халалиловым, Василия Лебедева-Кумача – Владимиром и пр. Ни на одном из последних пяти фестивалей я не присутствовал. И привык жить без Розума, хотя, естественно, жаль-печаль время от времени сжимала сердце мне.

И вдруг звонок:

– Владимир Николаич, я сестра Юры Розума – Светлана Рождественская. Вы помните меня?

– Прекрасно помню, Светлана Алексанна.

– Я сейчас руковожу Фондом Розума и хочу сказать вам, что мы очень сожалеем о потерянных отношениях с вами.

– Я без вас привык. Я о вас не думаю. Много всякого интереса в моей жизни и помимо вас, – не очень впопад ответил я.

– Но мы хотим вернуть вашу дружбу. Разрешите, я к вам приеду.

– Милости прошу.

И Светлана приехала. Говорили мы долгих три часа. Всё вспомнили, обтолковали. Я узнал, как в эти пропущенные мною годы драматично шла жизнь маэстро Розума, как много дружб выпало потерять ему, как отверзались его взору мрачные бездны недавних друзей.

– Юра шлёт вам большой привет.

– Передайте ему ответный мой.

А сегодняшний фестиваль – пятнадцатый! Сколько всего помнится!

– Юра прислал вам именное приглашение.

– Да конечно буду! Всенепременно приду. Рассмотрю, расслушаю. Слава Богу, жизнь состоит не только из потерь, но и из возвращений.

– Понимаете, я долгое время думала, что мой брат всего лишь талантливый музыкант, а в феврале слушала в его интерпретации Шопена. Исплакалась. И поняла: он не талантливый – он гений.

А и то правда! Давайте-ка, щелковчане, дружно соберёмся к Розуму на музыку. Ведь она сильнее слов. Услышим, расчувствуемся, вымоем шлаки из души – и жизнь пойдёт чище. Заключительный концерт, к слову заметить, как раз в Чистый четверг. Воцерковлённые православные в этот день причащаются. Дожданья немного: открытие девятого апреля (см. афишу на первой странице. – Ред.).

К Благовещению

А тем временем близится Благовещение. Очень я этот праздник люблю. В храме Благовещения Павловской Слободы венчались мы с Юлей моей, там же крестили двух сынов. В нашу жизнь Благовещение Пресвятой Богородицы вплетено чудными мгновеньями, подтепляющими сердце мне в остудные дни. Помолимся светло и открыто.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.

2 – 3 апреля 2019.

____________________________________________

*) См. «Впрямь» № 6/2019: «Никулина ни хулить, ни хвалить – только правду говорить», № 7/2019: «Середины нет», № 10/2019: «Охват», № 11/2019: «Дочёт». И ещё 30 публикаций.