На изломе бытия России

« Назад

На изломе бытия России 13.07.2018 14:52

Часть I.

В мучительном, изматывающем нервы осмыслении времени царствования Государя Императора Николая Второго провёл я несколько месяцев сряду. А постижение земных сроков, отпущенных ему и его Августейшей Семье после того, как Государя отторгли, и вовсе всколыхивало во мне глубокое негодование на его предателей, усуглубляемое бессилием что-либо исправить.

Что же происходило в России с начала ХХ века вплоть до 1917 года? Помрачение народа, обесовление его. В первую русскую революцию (1905 – 1907 гг.) Люцифер хохотнул над Империей вполголоса, но, получив отпор, замолкнул, дабы собрать всю свою мощь для нового удара по Руси Православной.

Большие духовные силы противостояли ему. Вспомним, что во времени правления Государя Николая Второго (с 1896 по 1916 год) прославлены семь святых.

До этого – с 1721 по 1896 год – было канонизировано всего пять угодников Божиих: святитель Димитрий Ростовский, святитель Иннокентий Иркутский, епископ Митрофаний Воронежский, епископ Тихон Задонский и преподобный Феодосий Тотемский.

А за двадцать лет правления глубоко воцерковлённого Государя на глазах одного поколения произошёл расцвет русского Православия.

В 1896 году – девятого сентября – был прославлен Феодосий Черниговский. В 1897 году – священномученик Исидор и с ним 72 мученика. В 1911 году – четвёртого сентября – к лику святых причислен святитель Иоасаф Белгородский. В 1913-м – в год трёхсотлетия Дома Романовых – двенадцатого мая прославлен Святейший Патриарх Ермоген, первый из русских патриархов удостоенный канонизации и ставший безусловным напоминанием необходимости возвращения патриаршества на Руси. В 1914 году двадцать восьмого июля был прославлен епископ Тамбовский Питирим. А 10 июня 1916 года – уже в разгар первой мировой войны – состоялось прославление митрополита Иоанна Тобольского.

Но безусловным апофеозом канонизаторской деятельности Государя Императора было всенародное прославление величайшего угодника Божия преподобного Серафима Саровского в 1903 году.

Очевидец этого события генерал А. А. Мосолов вспоминал:

biser«По всей губернии, и особенно начиная от границы губернии, на десятки вёрст тянулись огромные вереницы народа. Говорили, что, помимо окрестных жителей, со всех концов России в Саров прибыло около 150 000 человек. Прибытие в Саров было удивительно торжественно. Колокольный звон, множество духовенства, толпы народа около Государя. Вечерня. На другой день самый чин прославления тянулся четыре с половиной часа. Удивительно, что никто не жаловался на усталость, даже Императрица почти всю службу простояла, лишь изредка присаживаясь. Обносили раку с мощами уже канонизированного Серафима три раза вокруг церкви. Государь не сменялся, остальные несли по очереди».

Помимо этого, Государь возродил почитание святой благоверной княгини Анны Кашинской. Торжества, посвящённые возвращению её святого имени в общеправославный мир, прошли12 июля 1909 года.

К лику святых Анна Кашинская была причислена ещё в 1649 году. Однако десница святых мощей угодницы Божией была сложена в двоеперстие. Это использовали в своих целях старообрядцы. И в результате собор архипастырей под предстоятельством Патриарха Иоакима под предлогом расхождения жития Анны Кашинской с летописными известиями (позже устранённого исследователями) приостановил чествование княгини. А Царь Николай Второй вернул его.

В 1910 году – тринадцатого мая – по благословению Государя состоялось перенесение из Киева в Полоцк честных мощей преподобной Евфросинии Полоцкой. Оно подчеркнуло духовное единение русского и белорусского народов.

Да к тому же Государь в сороковой день по кончине праведного Иоанна Кронштадтского (12 января 1909 года) писал митрополиту Петербургскому Антонию:

«Неисповедимому Промыслу Божию было угодно, чтоб угас великий светильник Церкви Христовой и молитвенник Земли Русской, всенародно чтимый пастырь и праведник отец Иоанн Кронштадтский. <…> Ныне вместе с возлюбленным народом Нашим, утратив возлюб­ленного молитвенника Нашего, Мы проникаемся непременным желанием дать достойное выражение сей совместной скорби Нашей с народом молитвенным поминовением почившего, ежегодно ознаменовывая им день кончины отца Иоанна…»

***

Россия же отламывалась от православной веры. В стране размножились активные безбожники. Иоанн Кронштадтский видел это и в сокрушении взывал:

«Возвратись, Россия, к святой, непорочной, спасительной, победоносной вере своей и к святой Церкви-матери своей – и будешь победоносна и славна, как и в старое, верующее время…»

Прозревая духовным взором голгофский путь русского народа, он же говорил:

«Несомненно, что все отпадшие от веры и Церкви русские разобьются, как глиняные горшки, если не обратятся и не покаются».

***

Когда Государю многие сообщали о сложной ситуации в стране, он отвечал:

«На всё воля Божья. Я родился шестого мая (по ст. стилю. – В. В.), в день поминовения многострадального Иова. Я готов принять мою судьбу».

761455_original

В расстрельной комнате Ипатьевского дома. В центре - Государь Николай Второй, Государыня  Александра Фёдоровна, Цесаревич Алексей. Слева от них Цесаревны Анастасия (первая) и Мария. Справа от них Цесаревны Татьяна и Ольга. Далее - лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, фрейлина Анна Степановна Демидова и повар Иван Михайлович Харитонов. Слева картины - камергер Алексей Егорович Трупп.

Люцифер собирал свою рать против православного Царя. Богоотступники, подогреваемые революционной пропагандой, множились. Целью их было убиение Государя.

Оптинский старец иеросхимонах Иосиф (Литовкин) в 1909 году говорил:

«И сердце царёво, и престол его, и сама его жизнь – всё в руках Божиих. И может ли на эту русскую святыню посягнуть какая бы то ни было человеческая дрянь, как бы она ни называлась, если только грехи наши не переполнят выше краёв фиала гнева Божия?

Позапрошлым летом был у меня один молодой человек и каялся в том, что ему у революционеров жребий выпал убить нашего Государя. “Всё, – говорит, – у нас было для этого приготовлено, и мне доступ был открыт к самому Государю. Ночь одна оставалась до покушения. Всю ночь я не спал и волновался, а под утро едва забылся... И вижу: стоит Государь. Я бросился к нему, чтобы поразить его... И вдруг передо мною, как молния с неба, предстал с опалённым мечом сам архангел Михаил. Я пал ниц перед ним в смертельном страхе. Очнулся и теперь скрываюсь от мести своих соумышленников. Меня они, – говорит, – найдут, но лучше тысяча самых жестоких смертей, чем видение грозного Архистратига и вечное проклятие за помазанника Божия…»

Как видим, на страже Государя стояло само Небо. Да и могло ли быть иначе? Не могло. Сугубую молитву за Царя Николая возносили на небе угодники Божии святители Феодосий Черниговский, благоверная княгиня Анна Кашинская, святитель Иоасаф Белгородский, Святейший Патриарх Ермоген, святитель Питирим Тамбовский, святитель Иоанн Тобольский, праведный Иоанн Кронштадтский, преподобная Евфросиния Полоцкая, батюшка Серафим и весь сонм святых, в Русской Земле просиявших.
Святой богоносный отец наш Серафим Саровский предрекал:
«Царя, который меня прославит, Бог прославит».
Предсказание угодника Божия сбылось.

***

Нынче, оглядывая жизнь Государя Императора, мы видим в нём небесного вершителя судеб России, а значит, и наших судеб тоже.

Государь, укрепившись в вере неколебимо, заявлял:

main_tsar«Я питаю твёрдую, абсолютную уверенность, что судьба России, моя собственная судьба и судьба моей семьи находятся в руке Бога, поставившего меня на то место, где я нахожусь. Что бы ни случилось, я склонюсь перед Его волей с сознанием того, что у меня никогда не было иной мысли, чем служить стране, которую Он мне вверил».

И Государь служил Православию всем любящим сердцем.

Томский губернатор в годовом отчёте написал ему: «Необходимо строить побольше храмов». Царь наложил резолюцию: «Вопрос этот очень близок моему сердцу».

***

Я нарочито в своей речи избегаю говорить о невероятных успехах Государства Российского во времена Николая Второго, так как об этом газета «Впрямь» по­дробно писала в начале июня (см. № 20/2018: «Государь», 60 фактов о последнем русском Императоре Николае Александровиче и его правлении. – В. В.). Сегодня, в самые кануны столетия со дня сатанинского убиения православного Царя и его Венценосной Семьи, я пытаюсь вглядеться в жизнь государеву, проникнуть в его думы, исполниться его чаяниями и в результате самому обрести духовно-гражданскую выверку и передать её моей семье, наполненной детьми, а теперь уже расширенной двумя внуками.

***

Подвижница-прозорливица Саровская Прасковья Ивановна, проведшая последние годы жизни в Дивееве, а до того подвизавшаяся в лесу и начавшая свой подвиг служения Господу ещё при Серафиме Саровском, за год предсказала Государю рождение сына Алексея, – но не на радость, а на скорбь, утверждала молитвенница, родится этот Царственный птенчик. Его святая безвинная кровь будет вопиять к Небу. Прасковья Ивановна в конце жизни предсказывала надвигающуюся на Россию грозу. А портреты Царя, Царицы и Семьи ставила в передний угол вместе с иконами и так совершала молитвы свои.

Святой Иоанн Кронштадтский в 1905 году писал:

«Царь у нас праведный и благочестивой жизни. Богом послан ему тяжёлый крест страданий, как Своему избранному и любимому чаду».

***

Конечно, очень хочется прозреть не только духовный облик Государя, но и его внешность, повадки, особенности движений. Современники свидетельствуют, что Император держался просто, носил без претензий полковничий мундир, нередко довольствовался простой пищей. Руки держал свободно, никогда не опускал в карманы брюк. Брился до последних дней сам. Был точен во времени. Не спешил и не опаздывал. Днём никогда не спал, но после обеда отдыхал. Был несколько близорук, но в очках его никто, кроме домочадцев, не видел. Имел острый слух: мог издали узнавать человека по шагам. Обладал редкой зрительной памятью: встреченного раз человека узнавал через много лет. В беседе был внимателен, выслушивал не прерывая. Если возражал, то не повышал голоса, мягко. Никогда не кричал на министров и генералов. Речь его была чистой, внятной. Он почти не употреблял иностранных слов. При этом свободно владел английским, французским и датским языками.

6388  «Он иногда ошибался, но лишь для того, чтобы незамедлительно устремиться к исправлению», – писал современник о Государе. Реакция у Николая Александровича на важное была мгновенной. Суть доклада он схватывал сразу. Был чуток к оттенкам формулировок. Отлично улавливал, нередко с полуслова, смысл нарочито недосказанного.

Генерал Мосолов свидетельствовал, что в 1909 году Государь, проезжая через Полтавщину на торжества 200­летия исторической битвы, ввязался в разговор с толпой крестьян и два часа проговорил с ними, обнаружив незаурядное полемическое упорство.

Голос Государя, несколько глуховатый, но уверенный, донесли до нас документальные записи, сделанные на фонографе.

***

Рассматриваю фотоснимки Царской Семьи. Композиционно они схожи. Но так долго гляжу в них, что они кажутся мне давно знаемыми, будто время приблизило меня к ликам, запечатлённым на них. Это же чувство, оказывается, пережил и поэт Серебряного века Георгий Иванов, написавший:

Эмалевый крестик в петлице
И серой тужурки сукно.
Какие прекрасные лица,
И как это было давно!
Какие прекрасные лица…
И как безнадежно бледны
Наследник, Императрица,
Четыре Великих Княжны!

***

Когда оставалось ещё чуть-чуть до победы, из которой Россия выходила бы первой державой мира, всюду уже буйствовал вирус разложения. Революционные лозунги витали в воздухе. Российская интеллигенция расшатывала устои государства. Граф Толстой – величайший художник и душевед – в чувствованиях времени был недальновиден и способствовал разлому общественной жизни. На Россию возрос натиск интернационалистов. Люциферовы силы, потерпевшие поражение в первую русскую революцию, скопились для нового, более мощного удара по стране, путь которой к прогрессу под скипетром «Белого Царя» вызывал у них лютую злобу.

0112151158510Советский историк-царененавистник Марк Касвинов в своей монографии «Двадцать три ступени вниз» пишет:

«Восставшие рабочие всколыхнули армейскую массу и повели её за собой, внося в солдатско-крестьянскую стихию пролетарскую организованность».

Не было этого! Было раз­ло­же­ни­е. Поэт Александр Блок, вместивший в себя хаос и дикость революции, отразил трагизм эпохи в своей поэме «Двенадцать», взятой им из подземной тьмы. «Рабочие повели за собой» – это всего лишь фигура речи. Но мы­то знаем, куда все пошли: на классовый убой, на каторжные работы в индустриализации страны, на беспросветность колхозной жизни, и ещё на убой. А в Великую Отечественную войну умирать приходилось уже по собственной воле: не отдавать же Россию фашистскому зверю!

***

Вот говорят: «Николай Второй отрёкся». Мы знаем это с школярских лет, в которые наши учителя, оболваненные социалистической пропагандой, натвердили нам бесовское видение Государя Императора. Мы жили с этим нескончаемо долго. И теперь, медленно прозревая, с трудом, с внутренними терзаниями идём к Божественному осмыслению самого страшного времени России: революции и гражданской войны.

По утверждению прозорливого старца Николая (Гурьянова), Государь не отрекался – его отвергли.

Когда заговорили об отречении Императора, был разослан командующим всех фронтов вопрос о желательности его или нежелательности. Через полтора-два часа о желательности отречения Царя ответили положительно:

командующий Кавказским фронтом Великий Князь Николай Николаевич;

командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов;
командующий Западным фронтом генерал Эверт;
командующий Румынским фронтом генерал Сахаров;
командующий Северным фронтом генерал Рузский;
командующий Черноморским флотом адмирал Колчак;
командующий Балтийским флотом адмирал Непенин;
начальник штаба Ставки генерал Алексеев.

Своим соглашательством, повлёкшим неисчислимые беды России, они и себя обрекли на скорый конец.

Адмирал Непенин был убит восставшими матросами через несколько дней после «отречения» Царя; адмирал Колчак через три года казнён красными партизанами Сибири; генерал Рузский по приговору советского суда расстрелян в 1918 году в Ессентуках; генерал Эверт был убит солдатами на фронте в конце 1917 года; Великий Князь Николай Николаевич скончал свои дни в парижском изгнании. Один лишь Брусилов прожил до 1924 года: он поступил на службу советской власти, работал в центральном аппарате Красной Армии.

***

Когда находившийся в вагоне поезда Царь увидел, что кругом «измена, трусость и обман», то вынужден был пойти на «отречение».

Член Госсовета Александр Гучков со ступеньки вагона сказал:

«Русские люди, обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу… Государь Император ради спасения России снял с себя царское служение… Россия вступает на новый путь».

Сразу же Царя покинули Нарышкин, Татищев, Мордвинов, Саблин, Апраксин, Граббе – близкие сановники.

Старый дядька Цесаревича Алексея боцман Деревенько – тот, который носил Наследника на руках во время болезни, – в первые же дни переворота проявил злобу к мальчику и оказался большевиком и вором.

Много позже в связи с этими событиями поэтесса Татьяна Глушкова писала:

Цветная жизнь была,
А в чёрно-белом марте
Царя отняли у Руси.

Изменник генерал Алексеев, получив 7 марта 1917 года неоконченный черновик обращения Государя к войскам, использовал его как основу для создания «прощального Приказа войскам», призывавшего от имени Царя повиноваться Временному правительству.

***

it4gg1qrm42c7si9gkЗаражённое тлетворным мятежным духом революции священноначалие Российской Православной Церкви издало архиерейский указ, призывающий верующих приветствовать новое время и возносить молитвы о Временном правительстве. Этот указ мистически отворил врата адской бездны – и на Россию хлынули орды нечистой силы.

Никто из архиереев Церкви не навестил Государя.

Это было начало трагического пути российского православного духовенства, на котором произошло изгнание многих архиереев, игнорирование началия в среде духовенства, тысячи и тысячи умученных священнослужителей, разграбление и порушение храмов, появление так называемых обновленцев… Раздор и смута обрушились на Российскую Православную Церковь. Народ массово уходил в безбожие. Из ста солдат, причащавшихся ранее Святых Христовых Таин, теперь к причастию подходили только десять. Именно в этот год были произнесены горькие слова о «раскрещивании России, получившей крещение тысячу лет назад».

Люцифер вовсю хохотал над Россией.

***

Но уже второго марта 1917 года – в день «отречения» Государя Императора – в подмосковном селе Коломенском произошло чудесное явление иконы Божией Матери «Державная». Это стало великим знамением Пресвятой Богородицы русскому народу, вступавшему на путь крестных испытаний, и одновременно было Её материнским утешением, и увещеванием, и призывом к духовной собранности.

В нашем городе Фрязине ныне поставлена Державная церковь. Она в эти дни – острым напоминанием нам о святой гражданской обязанности беречь единство Государства Российского.

***

Многие члены открывшегося в середине августа Всероссийского поместного Собора были увлечены идеями Февральской революции и смотрели на церковное строительство как на часть коренных преобразований, которые всё ещё виделись им в радужном свете.

В своём выступлении протопресвитер Георгий Шавельский говорил о духовно-нравственных причинах распада армии:

«Нашим доверчивым и уставшим воинам посулили Царствие Небесное на земле: всю землю и волю; и в это же время освободили их от долга: от обязанностей и от возмездия за трусость, измену и всякие другие нарушения высокого воинского долга. Нашим воинам пообещали рай на земле, и под влиянием этой проповеди людьми овладел животный страх за свою драгоценную жизнь».

В наши дни священник Димитрий Ненароков сказал:

«В феврале 1917 года, во многом опережая даже самих заговорщиков-революционеров, Российская Православная Церковь в лице Священного Синода и всех её первенствующих иерархов совершила сугубый грех клятвопреступления и попирания верноподданической присяге, который до сих пор не раскаян и не снят.

vVKoz0dFnycПредав Помазанника Государя на лютую смерть и захватив его власть, сломав Богодарованную Симфонию Церкви и Царской власти, Синод обрёк Божий народ на невиданные страшные муки и физическое истребление. И только прямое Божие вмешательство не допустило полного удушения Православной веры».
Архимандрит Константин (Зай­цев) определил:
«Свергнув Царя, Россия утратила свою личность и стала жертвой бесов».
Старец Николай (Гурьянов) констатировал:
«На духовенстве главный грех измены… Сами отказались от Царя».

Часть II.

Государь Император Николай Александрович Романов и его Венценосная Семья были сосланы в далёкий город Тобольск.

Моё воображение уносит меня в тот краткий и тревожный период государевой Фамилии, какой выпало ей пережить там.

В Тобольске Государыня Императрица Александра Фёдоровна брала на себя всю работу по обстановке и приготовлению зала к молитве. Ставила икону Спасителя, покрывала аналой, украшала шитьём. В восемь часов вечера приходил священник Благовещенской церкви и четыре монахини из Ивановского монастыря. Царская Семья располагалась всегда в одном порядке: справа Государь, рядом Александра Фёдоровна, затем Цесаревич Алексей и далее Великие Княжны. Вся Семья набожно крестилась. Об этом рассказал комиссар Временного правительства В. С. Панкратов, специально откомандированный в Тобольск для контроля Царской Семьи.

Он же свидетельствовал, что от тоболяков постоянно приходили анонимные письма на имя Александры Фёдоровны, Государя и даже его дочерей. В этих письмах была откровенная матерщина и порнографические рисунки. Панкратов, оберегая юных Царевен и Государыню, не передавал этих писем.

***

Царь поражал окружающих своей выносливостью и даже физической силой. Большую часть дня он пилил дрова. Его напарники сменялись, а Государь трудился, словно не уставая.

Остаётся лишь предположить, какое жгучее горевание владело им. Он глушил его изнуряющим физическим трудом.

Четыре дочери Государя – Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия – переживали заточение вместе с Царственными Родителями.

***

С Ольгой у Государя была особенно тесная духовная связь. Старшая дочь была собеседницей отца. Он любил разговаривать с ней подолгу. Бывало, Государь звал Ольгу в кабинет и обсуждал с нею текущие дела. У Великой Княжны были способности к искусствам: она хорошо музицировала, пела, умела рисовать. Одевалась очень просто и даже одёргивала сестёр, если замечала в них склонность к роскоши. Любимой её героиней была Екатерина Великая. Ольга и слышать не хотела о перспективе выйти замуж за иностранного принца. «Я русская и хочу остаться русской!» – заявляла она. «Русская девушка с большой душой» – так говорили об Ольге.

В первую мировую войну она вместе с матерью и сестрой Татьяной стала сестрой милосердия. Анна Вырубова, тоже бывшая сестра милосердия, писала о раненых:

«На них была не одежда, а окровавленные тряпки. Они были с ног до головы покрыты грязью. Многие из них уже сами не знали, живы ли они; они кричали от ужасной боли».

Две сестры-Царевны раздевали раненых, обмывали их изуродованные тела, чистили глазные впадины, а вечерами обрабатывали медицинские инструменты.

Находясь под арестом, Ольга по просьбе отца написала письмо известному поэту Сергею Бехтееву:

«Отец просил передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, чтобы не мстили за себя и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет ещё сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь».

***

Великая Княжна Татьяна во время первой мировой войны была почётной председательницей Комитета по оказанию временной помощи пострадавшим от военных действий.

Однажды кто-то из членов комитета обратился к ней: «С позволения Вашего Высочества…» Татьяна посмотрела на него с удивлением и, когда он в другой раз снова сел с ней рядом, толк­нула его локотком и прошептала: «Вы что, с ума сошли – так со мной разговаривать?»

Княжна не любила формальностей. Она стала желанной собеседницей Государыни и окружала свою мать постоянной любовью.

Абсолютно лишённая самолюбия, Татьяна всегда была готова отказаться от своих планов, если появлялась возможность пойти на прогулку с отцом, почитать матери. Именно Татьяна нянчилась с младшими, помогала устраивать дела во дворце. У неё был практический ум и детальный подход ко всему.

***

Великая Княжна Мария за простоту, добродушие и весёлость звалась в Семье Машкой. Окружение Царской Семьи считало Марию самой красивой из сестёр. «Типично романовские тёмно-синие глаза», длинные ресницы, густые тёмно-каштановые волосы. «Она весела и жива, но ещё не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины», – писала о Марии одна из фрейлин.

Царевна любила церковные службы. Оказавшись в Тобольске, она пожелала побывать в местном соборе и приложиться к мощам Иоанна Тобольского.

Когда больному Цесаревичу было куда-нибудь нужно, он звал: «Машка, неси меня». Она легко поднимала его и несла.

Даже во время ареста Мария сумела расположить к себе окружающих, не исключая комиссара Панкратова, о котором я упоминал выше.
Она была душою Семьи.

***

Великая Княжна Анастасия любила пародировать окружающих. Утверждают, что из неё могла бы получиться превосходная комедийная актриса. Она разыгрывала маленькие театральные сцены по-настоящему талантливо.

С ней любил играть брат Алексей. Она во время ссылки стала бесценным человеком для Семьи, потому что умела развеять мрачность любого. Это была девушка-солнце.

***

Рождение Цесаревича Алексея считается апофеозом семейного счастья Романовых. Вместе с ними ликовала вся страна: родился долгожданный Наследник престола.

Но радость родителей сменилась печалью: Алексей унаследовал неизлечимое заболевание: гемофилию (нарушение свёртываемости крови).

«Алексей Николаевич был центром этой Семьи, – свидетельствовали приближённые. – На нём сосредоточивались все привязанности, все надежды. Сёстры обожали его, и он был радостью своих родителей. Когда он был здоров, весь дворец казался как бы преображённым; это был луч солнца, освещавший и вещи, и окружающих».
Однажды у него вырвалось:
«Когда я буду царём, не будет бедных и несчастных, я хочу, чтобы все были счастливы».
Любимой едой Наследника, как он сам говорил, были «щи, каша и чёрный хлеб, который едят мои солдаты».
У Алексея было то, что мы, русские, привыкли называть золотым сердцем. Он чрезвычайно любил природу и всё русское.
«В душе этого ребёнка не было заложено ни одной порочной мысли», – говорили о сыне Государя.

С Цесаревичем Алексеем наше Щёлково связано по-особенному: в связи с его рождением Государь Император дал благословение щёлковской делегации, доставившей прошение на его высочайшее имя, построить собор во имя Живоначальной Святой Троицы. И наш Троицкий собор вознёсся крестами к небу. Было это в 1916 году, в самый разгар первой мировой войны, в канунный год двух русских революций: Февральской и Октябрьской.

Мистическим образом щёлковский собор повторил судьбу Цесаревича: им обоим было суждено прожить по тринадцати лет. В 1929 году величественный храм нашего края был закрыт, а позже подвергся варварскому порушению и бесовскому надругательству.

Цесаревич, причисленный к лику святых, стал главным небесным покровителем Щёлкова. По его молитвам Господь сподобил щёлковский народ возродить Троицкий собор.

Но всё ещё не может в нас, православных, утихнуть жаль-печаль о недовершённом. На островке реки Клязьмы, прямо супротив Серафимо-Саровской церкви, есть постамент. Он приготовлен для фигуры святого Царевича Алексия. И сама скульптура уже готова давно. Да денег на неё не находится. Художник спрашивает шесть миллионов рублей. Стоит ли говорить о такой сумме, коли речь идёт обо всём православном сообществе Щёлковья? Но, оказывается, говорить надо. Мы опоздали поставить памятник безвинно убиенному святому отроку. Мы постоянно опаздываем. Ибо подлинной веры не умеем обрести. Бесовские помехи глушат в нас живые голоса Неба. И вот уже один из коммунистических последышей предлагает водрузить на свободный постамент памятник какому-то условному основателю Щёлкова. Мне же видится одно: чтобы мирное устроение воцарилось наконец в нашем раздроб­ленном на группировки обществе, надо поставить памятник святому богоизбранному мальчику – и получим утешение истерзавшимся сердцам и вразумление супротивным умам.

Часть III.

В уральском городе Екатеринбурге, в доме инженера Ипатьева, где провела свои останние дни Венценосная Семья, свершилась жуткая трагедия, от подробностей которой в жилах стынет кровь.

Архимандрит Рафаил (Карелин) написал:

«Теперь находятся люди, которые хотят доказать, что смерть Царя – это не деяние сатанинских сил, а эксцесс революции. Эти люди, внешне примирившиеся с канонизацией Царской Семьи, хотят лишить в глазах народа славы мучеников последнего русского Царя, Царицу, Наследника-Царевича и четырёх Царевен и заставить современников забыть о тех демонических силах, или, если угодно, существах, которые вовсе не убраны с дороги истории, а только затаились и дожидаются своего часа».

Вспомним слова Государя Императора Николая Второго, сказанные им Петру Столыпину в предчувствовании грядущей трагедии России:
«Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России. Я буду этой жертвой. Да свершится воля Божия!»

***

Словно бы вижу я, как за палачами Юровским и Никулиным Царская Семья – Государь, Государыня, отрок Цесаревич Алексей, Царевны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, – а вместе с ними доктор Евгений Боткин (в 2016 году тоже причисленный к лику святых), фрейлина Анна Демидова, камердинер Алексей Трупп и повар Иван Харитонов спускаются со второго этажа на первый, в полуподвальное помещение. Двадцать три ступеньки…

Приблизительно в начале третьего ночи на семнадцатое июля Юровский разбудил Царскую Семью и сказал, что в Екатеринбурге неспокойно, поэтому необходимо перейти в безопасное место.

Через сорок минут все оделись и собрались.

Узников привели в полуподвальную комнату с зарешеченным окном. Внешне все были спокойны. Государь держал на руках Алексея Николаевича, у остальных в руках были подушки и разные мелкие вещи. По просьбе Государыни в комнату принесли два стула, на них положили подушки, принесённые Великими Княжнами и Анной Демидовой. На стульях присели Государыня и Цесаревич. Государь стоял в центре рядом с Наследником. Остальные члены Семьи и слуги разместились в разных частях комнаты и приготовились к долгому ожиданию. Они привыкли к ночным тревогам и разного рода перемещениям.

***

В соседней комнате в это время уже столпились вооружённые убийцы, ожидавшие сигнала.
Юровский подошёл совсем близко к Государю и сказал:
«Николай Александрович, по постановлению Уральского областного Совета вы будете расстреляны с вашей Семьёй».
Эти слова были столь неожиданны для Императора, что он обернулся в сторону Семьи, затем посмотрел на коменданта и переспросил: «Что? Что?»
Обречённые на гибель тоже успели произнести несколько восклицаний. Доктор Боткин глухим голосом спросил: «Так нас никуда не поведут?» Государыня Александра Фёдоровна, Цесаревна Ольга и доктор перекрестились. Татьяна, Мария и Анастасия лишились чувств.
В этот момент Юровский выстрелил несколько раз в Государя из револьвера почти в упор. Николай Александрович сразу упал. Тут же начали стрелять все остальные – каждый заранее знал свою жертву. Расстреливаемые падали один за другим. А ещё не сражённые метались по комнате с криками отчаянья.
Когда пелена дыма после выстрелов рассеялась, раненая Татьяна была ещё жива. И Мария, тоже раненая, оставалась живою.
Государь и Государыня были мертвы.
Долго не могли убить дочерей Царя: пули отскакивали от них. Выяснилось, что в лифах у них были зашиты драгоценные каменья. Стали стрелять в упор, в голову. Лежащих на полу добивали ударами штыков.
Когда казалось, что всё кончено, вдруг слабо застонал Алексей Николаевич – в него выстрелили ещё несколько раз.
Картина была невыносимою: одиннадцать тел лежали на полу в потоках крови.
Убийцы стали снимать с них драгоценности.
Затем убиенных вынесли во двор, где уже стоял грузовик. Шум его мотора должен был заглушать выстрелы.
До восхода солнца тела мучеников вывезли в лес близ деревни Коптяки. В течение трёх дней убийцы жгли их, пытаясь скрыть своё злодеяние.

***

Следователь Н. А. Соколов, назначенный к дознанию обстоятельств убиения Царской Семьи адмиралом Колчаком, писал:

«Страдания Царя – это страдания России, и поэтому Россия обязана и должна знать, что́ произошло с её Государем. Это вопрос не только восстановления правды о Царе, но и вопрос нашего будущего».

В отчёте следователя Соколова сказано:

«Трупы Августейших Особ и всех остальных погибших вместе с ними сначала расчленяли на части, а затем сжигали на кострах при помощи бензина. Трудно поддававшиеся действию огня части разрушали при помощи серной кислоты».

***

Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета постановил: решение и действия Уральского Совета признать правильными. Об этом доложил 18 июля 1918 года, то есть на следующий день, Яков Свердлов.

Троцкий вспоминал, как после расстрела на его вопрос о том, кто решал судьбу Романовых, Свердлов ответил:

«Мы здесь решали. Ильич считал, что нельзя оставить им живого знамени, особенно в нынешних трудных условиях».

Вот всё и встало на свои места: заказчики – Ленин и ВЦИК, а Уральский Совет – исполнитель злодейства.

В эти дни вселенской печали по убиенным страстотерпцам-мученикам особенно жутко про­износить название нашего посёлка Свердловский, поименованного в честь жестоковыйного еврея – палача русского народа. Лет десять назад я предлагал жителям посёлка сменить его. Не прислушались. Может быть, нынешняя скорбная дата сподвигнет их к очистительному решению?

К слову заметить, среди палачей Царской Семьи не было русских: стреляли латыши и евреи.

Люцифер громоподобно хо­хотал над Россией.

***

После государева «отречения» генерал Владимир Воейков писал:

«Личность царя не была справедливо оценена его подданными… всю красоту его нравственного облика поймут только будущие поколения… Также поймут и оценят в будущем Государя Николая II и все народы мира».

После того как было объявлено об убиении Государя, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Тихон благословил архипастырей и пастырей совершать по нём панихиды. Сам Святейший 21 июля 1918 года во время богослужения в Казанском соборе города Москвы сказал:

«На днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович… Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падёт и на нас, а не только на тех, кто совершил его… Мы знаем, что он, отрёкшись от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией».

***

Бог грозно предупредил:

«Не прикасайтесь к Помазанным Моим» (1 Пар. 16, 22).

Словам Бога не вняли – и Россия вверглась на долгие десятилетия в бесчисленные страдания. Святые схимники-отшельники в глухих горах отмаливали её. Нескончаемое число убиенных в Великой Отечественной войне довершило апокалиптическую картину последствий убиения Государя.

Протоиерей Василий Фонченков (1932 – 2006) рассказывал:

«В октябре 1967 года мне снится Государыня Императрица Александра Фёдоровна… и говорит: Мы растворились в Русской Земле, не ищите нас. И до тех пор, пока русский народ не принесёт покаяние, не признает нашу мученическую кончину, над Россией будут бесовские чары».

Архиепископ Аверкий (Таушев) писал:

«Это убийство было продумано и организовано не кем другим, как слугами грядущего антихриста – теми, продавшими свою душу сатане людьми, которые ведут самую напряжённую подготовку к скорейшему воцарению в мире врага Христова – антихриста. Они отлично понимали, что главное препятствие, стоявшее на их пути, – это Православная Царская Россия. А поэтому надо было уничтожить Россию Православную, устроив на месте её безбожное, богоборческое государство, которое бы постепенно распространило свою власть над всем миром. А для скорейшего и вернейшего уничтожения России надо было уничтожить того, кто был живым символом её: Царя Православного».

***

Комната, в которой свершилось ритуальное убиение Государя Николая Второго и его Венценосной Семьи, объёмом была в полсотни кубометров. В ней, по свидетельству профессора Сперанского, и через шесть лет можно было видеть пятна крови. На стенах остались выбоины от пуль. На обоях можно было видеть следы окровавленных рук.

В дальнейшем очевидцы свидетельствовали, что стена дома инженера Ипатьева, в котором была содеяна злодейская казнь Царской Семьи, в течение многих лет окрашивалась кровью. Власти полагали, что это выходки хулиганов, ставили круглосуточно часовых охранять стену, покрывали её свежей краской, освещали прожекторами… Но ежедневно на глазах изумлённых екатеринбуржцев проступали на стене капли свежей крови.

Рассказывают также, что накануне Рождества Христова, Пасхи и Троицына дня из подвала Ипатьевского дома доносилось очень нежное, ангельское пение.

***

Несколько лет назад все мы стали телевизионными свидетелями идентификации останков Царской Семьи. Однако Русская Православная Церковь не признала их подлинности. В частности, правящий архиерей Московской епархии митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий воздержался подтвердить подлинность выставленных на общенародное обозрение костей.

Высокочтимый и прозорливый старец Николай (Гурьянов) говорил:

«Царских останков нет… Их сожгли… И пепел выпили с чайком. Пили и смеялись… При этом боялись очиститься от греха. Окаянные жиды…»

И добавлял:

«Плачь, Русская Земля, слезами горькими и жгучими!.. Рыдай и бейся, потому что предала ты Царя Благочестивого!..»

Он же, старец Николай (Гурьянов), утверждал:

«Для всех женщин Царица Александра – образец женственности, чистоты супруги и матери. Она – первая Ходатаица за нас перед Богом после Пресвятой Богородицы».

Более всего моё сердце откликается на слова прозорливого старца. Он сказал, что «Государь Николай II является первым нашим помощником и защитником», и, обратившись к православным, призвал:

«Прошу всех: всегда молитесь о России. Просите Царя-мученика. Он – наше упование. Надо кричать всем сердцем, и Господь услышит».

А старец Гурий (Чезлов) предупредил:

«Кто не уважает Государя Императора Николая II, не спасётся… Вся Россия должна каяться в цареубийстве. Кайтесь не только за себя, но и за своих усопших (родителей, бабушек, дедушек)… Если не будет покаяния, Россия может погибнуть».

***

Рассказывают, что однажды, в пору современных притеснений (а было это в последние коммунистические годы), богомольная старушка молилась во время поста в храме Николаю Угоднику о спасении России. И пред глазами её вдруг разостлался туман, в котором явились ей двое. Впереди был святой Николай Угодник и вёл за руку Государя Николая Александровича. Обратившись к молящейся, Николай Чудотворец сказал:

«Почто просишь меня? У России ныне есть заступник, его и моли! – и, указав на Государя, добавил: – Вот новый Николай Угодник, благоверный Царь-мученик, святой молитвенник за Россию и за русский народ».

***

Я смотрю духовным взором на Царскую Семью и словно бы вижу святого благоверного Царя-великомученика Николая, архангелам подобную Великую Царицу Александру, Царственного Отрока – Алый Цвет и Надежду Руси Алексия и Царственных Голубиц – Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию.

Да будет их святая молитва на вразумление нашему народу и да утешит она всех православных, исполненных живой и ясной веры в Небесного Вседержителя Господа Бога нашего Иисуса Христа.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
18 июня – 11 июля 2018.