И всё-таки какая даль В славянском имени — Россия!

Главная \ Редакция \ Владимир ВЕЛЬМОЖИН \ Статьи Владимира ВЕЛЬМОЖИНА \ И всё-таки какая даль В славянском имени — Россия!
« Назад

И всё-таки какая даль В славянском имени — Россия! 22.05.2019 18:29

Люблю Леонида Корнилова нежной любовью. Он, мой ровесник, видится мне глубоко страдающим человеком. Ноша громадного поэтического таланта, данного ему, тяжела. Для многих, для большинства неподъёмна. А он, словно богатырь Земли Русской, взявший в своё сердце тревоги и беды Родины, огненным глаголом выжигает гражданские скрижали – всем нам на возрастание русской доблести и отваги.

В десятом году я впервые прочёл стихи Корнилова и восхитился их поэтической крепостью и общественной силой. Они лишили меня покоя: стало ясно, что живу как-то не так, что я в недостаточной степени ответствен за судьбы родной земли. Поэт внутренне улучшил меня: сделал честнее, смелее и – вольнее. Корниловские строки зажили во мне самостоятельной жизнью:

Ты предками гордись, но и своим потомкам
Дай повод о себе с восторгом вспоминать.

Он объяснил мне, и я понял, что в нашем с ним возрасте

Голова как седой перевал —
Меж висками пульсирует эхо.

Он, взяв в себя все горести России, переплавляет их в могучем тигле своей души и возвращает нам, читателям, строками огромной мощи и государственной ответственности. Он знает, что

Поэту не прощает прегрешенья
Великая религия стиха,

и потому относится к слову с такой строгостью спроса с себя, что я в порыве соучастья ощущаю его кровным братом.

В 2010 году шестнадцатого июля я не удержался, позвонил Корнилову. Выказал ему самые восторженные оценки. Привёл изумившие меня «высоколётные» строки. И как учитель словесности поблагодарил поэта за великое гражданство, которому вровень не знаю кого из современников поставить.

Разговорились. Я сообщил, что являюсь одним из хранителей весёлой и многострадальной буквы «ё».

Леонид Софронович оживился и в развитие диалога прочёл вчера сочинённое:

От палачей через века
Бежит кровавая строка.
Уже и в буквах геноцид:
На четверть выбит алфавит.
И только чудо — ё-моё! —
Спаслась покуда буква «ё».

Я записал – делюсь с вами, читатели.

А остальное найдёте, откроете в стихах самого Корнилова. Они – на укрепление духа. В них упоение Отчизной:

И всё-таки какая даль
В славянском имени — Россия!
Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
16 мая 2019.
 
 
Леонид КОРНИЛОВ
Поэтом не могу не быть
и гражданином быть обязан
***
                                             И. Шевцову.
Ловите на сло́ве.
Я выскажусь глухо
О трижды моём поколенье.
Я – русский по крови,
Советский – по духу,
Российский – по недоуменью.
Мы собственным душам
Не знаем разгадки.
Чужая и вовсе – потёмки.
А всё потому, что
Мы с детской кроватки
Росли в исторической ломке.
История тускло
Писала о дедах,
Но в ней, словно в щёлочке узкой,
Я видел, как русским давались победы
И как умирали по-русски.
Себя забывали.
Такая порода.
И было нам сердца не жалко.
Мы в сердце пускали
Другие народы.
А это уже – коммуналка.
И нету здоровья на общую кухню
Идти моему поколенью.
Я – русский по крови,
Советский – по духу,
А третье… уже – к сожаленью.
Оставьте. Позвольте,
Как русскому князю,
Упасть и увидеться с небом.
По собственной воле
На собственной казни
Я, собственно, русским и не был.
Обрезаны корни.
И только по слухам
Я знаю славянское пенье.
Я – русский по крови,
Советский – по духу,
Российский – по долготерпенью.
Кому это надо?
Лишь Богу угодно:
Россию любить безответно.
А высшей наградой –
Любовью народа –
У нас награждают посмертно.
 
***
Напряги мозги, человечество,
Растолкуй про мои мытарства:
Почему я, любя Отечество,
Матерю свое государство?
Не ответил мир ошарашенный,
Промычал, что нет прецедента.
То есть нет аналога нашему
Историческому моменту.
Вот и я гляжу, дело тёмное.
Разломили страну, как булку.
К сердцу Родины, многотонному,
Люди-крошки прилипли будто.
Кто прикрыть собою старается.
А кто руки втихую греет.
Кто – народ, тот, понятно, мается.
Ну а прочий люд богатеет.
Я и сам как расколот надвое
И в душе под орех разделан.
Не скажу, что всех больше надо мне,
Но в стране до всего мне – дело.
И беру за грудки правительство.
И даю властолюбцам жару.
Я имею свой вид на жительство
В русской части земного шара.
И попробуй заедь по морде мне.
Эй, чиновничья грязь, раздайся!
Я живу у себя на Родине.
А чиновники – в государстве.
Вот и разница вся как будто.
Но огромна она, как бездна.
Разломили страну, как булку,
А народ не зовут к обеду.
От разрыва сердце не лечится.
Вот ведь русской судьбы коварство:
Умирать от любви к Отечеству,
Матеря своё государство.
 
***
И никакого вдохновенья.
И нет поэзии в судьбе.
Искусство слова – избавленье
От наболевшего в тебе.
Самолеченье – вот основа
Всего написанного мной.
Я просто мог лечиться словом,
Как звери лечатся травой.
 
***
Кто сказал «Заниматься любовью…» –
Тот достойный наследник горилл.
Не дал Бог ни ума, ни здоровья,
Тем, кто эти слова повторил.
Мерзок лоск сутенёрских подстилок.
Я – мужчина; и, стало быть,
Я в себя ещё женщину в силах
Без услуг посторонних влюбить.
Добровольные дворники драят
Спелых ног проходные дворы…
Что-то есть в тебе, дрянь дорогая,
От озоновой страшной дыры.
Через вас выстывает планета
От постельной холодной возни.
В казино под названьем «Джульетта»
Умирает Шекспир, чёрт возьми!
Жизнь ночную откачивать поздно,
В ней гуляет больное вино.
Как на водку рождённому ползать
Заниматься любовью дано.
Мерзок лоск сутенёрских подстилок:
Я – мужчина; и, стало быть,
Я влюбить в себя женщину в силах.
Лишь не в силах её разлюбить.
 
***
Иные констатируют, что смел.
Другие говорят: тебя посадят.
А третьи прогнозируют отстрел.
И все при этом остаются сзади.
Я слышу их дыханье за спиной.
И всё-таки они неосторожны.
Свинец, который гонится за мной,
Сначала их обжечь случайно может.
Ты выходи вперёд – тут нет огня.
Я сам не знал, что здесь так одиноко.
Здесь нет того, кто целится в меня,
Он – за спиною или где-то сбоку.
Нет упыря, что выдержит наш взгляд.
Для рыцаря ничтожен век засады.
Всё это чушь, что́ сзади говорят.
Мне впереди кого-то слышать надо.
 
Интеллигентам
 
Героев нет. Но есть такое мненье:
Излишняя воспитанность – порок.
Интеллигенты в первом поколенье
Пока ещё способны на рывок.
Ударю слева и добавлю справа.
Обереги, Господь, чтоб не убить.
Интеллигенты, честь бы вам и слава,
Когда бы вы могли мне пособить.
Но точит вас эпоха вырожденья.
Интеллигент не выпускает пар.
И только тот, кто в первом поколенье,
Способен на осознанный удар.
Но мало нас, да мы и не в тельняшках.
А кто в тельняшках, тем и не до нас.
Они – в окопах, или – на растяжках.
У них одна дорога: на Кавказ.
А вы, обременённые мозгами,
Вдали от политической возни,
Вы мысленно, надеюсь, всё же с нами.
Ну а на деле где вы, чёрт возьми?!
Словесные поднадоели прятки.
Интеллигенты, вы же мужики.
А ну-ка, в книгах сделайте закладки.
Снимите перед дракою очки.
Уважьте с левой да уважьте с правой.
Сейчас не время щёки подставлять.
Уходим в бой за честью и за славой.
Без них на жизнь извольте наплевать.
 
***
На больничных койках, под забором
Перед Богом выходя на бис,
Умирают старые актёры –
Новые ещё не родились.
Как в бинтах, в затёртых кинолентах
Корчится несбывшаяся жизнь.
Умирают люди из легенды –
Новые ещё не родились.
Забивает окна наша эра.
За актёром в трауре кулис
Следуют Любовь, Надежда, Вера…
Новые ещё не родились.
 
***
Не дарю духов и бижутерию.
На вот, хоть от радости реви,
Сердце с красным бантиком артерии
В упаковке преданной любви.
 
***
Молчит держава гвалтами базарными
И неумолчной телеболтовнёй,
И фразами молчит высокопарными,
И трёхэтажным матом за стеной.
Молчит Отчизна нашими молитвами,
Речами политических вождей.
Молчит несостоявшимися битвами
Под хохот состоятельных людей.
Молчит страна бескрайними просторами,
Хотя в душе, наверное, кричит.
На кухне разомнётся разговорами
И далее старательно молчит.
Не удивить историю Помпеями.
Но, Русский Мир, и ты у чьих-то ног?
Песочным замком рушатся империи,
Когда молчаньем предаётся Бог.
 
Запрещённый парад
 
Флаг Победы на велосипеде
Вёз по Украине русский дед.
То ли к старой ехал он победе,
То ли новых жаждал он побед.
В нём была такая сила воли,
Что колол он взглядом, как штыком.
Был один, один он в поле воин –
Так бывает с русским мужиком.
Как патроны, звякали награды.
На зубах скрипело: «Твою мать!»
Будто прямо с этого парада
Уходил он с хунтой воевать.
 
***
И как о чести позабыть,
Когда плачу два долга разом:
Поэтом не могу не быть
И гражданином быть обязан.
И как Отчизну не любить,
Коль заодно душа и разум:
Поэтом не могу не быть
И гражданином быть обязан.
И как мне эту власть не крыть,
Когда двойною клятвой связан:
Поэтом не могу не быть
И гражданином быть обязан.
 
***
Поднаторел с Америкой Сион
В глобальной оккупации планеты.
И требующий жертвы стадион –
Единственная муза для поэта.
О чём поёшь, коллега, натощак?
Вгоняй, как в самопалы, пули в строфы.
Ведь глобализм не что иное, как
Преддверие глобальной катастрофы.
Поэзия России – от Христа.
Опять спасётся мир моей страною.
Поэзия – ношение креста
Не на груди, а – за спиною.
 
***
Трещат хребты. Сгибаются коленки.
Проходим экзекуцию уценки.
И новый Дарвин замечает спьяну,
Что люд расчеловечен в обезьяну.
Длиннеют руки. Лбы сползли на брови.
Ложимся спать с дубиной в изголовье.
Сквозь души прорастает дикий волос.
Рычанье популярнее, чем голос.
Кто губы раскатал на власть и деньги,
Тот сразу угодил на четвереньки.
Но от паденья на четыре точки
Лечиться можно стихотворной строчкой.
Ну, выбирайте, люди-человеки:
Четверостишье или – четвереньки?
 
***
Я забыл слова весёлых песен.
Я такой же мрачный, как страна.
Мирный день мне стал неинтересен –  
Это с ним идёт моя война.
Не сплету для вас венок сонетов,
А загну такую «вашу мать»…
Не учите русского поэта
За Россию петь и умирать.
Сыт по горло мирным настроеньем.
Я под мирным небом сам не свой.
Никогда инстинкт столпотворенья
Не научит становиться в строй.
В мирных душах – жировые складки.
Мирных граждан видеть не могу.
Мир наступит только после схватки.
Не отдайте Родину врагу!
 
***
Шоссе, дорогой ли окольной,
Когда я еду по Руси,
Крещусь на звоны колоколен
С молитвой: «Господи, спаси!»
Мелькают избы, звёзды, берег,
Гнездо в берёзовой горсти.
В спасенье верю и не верю,
Как в Бога. Господи, прости!
А в белом поле купол стога
Мужик на розвальни навьёт.
От Бога каждая дорога.
И к Богу каждая ведёт.
А в небе, как нательный крестик,
Висит безбожный самолёт.
И пассажирка в мягком кресле
Иконку в сумочку кладёт.
И каждый путник тайно шепчет
Молитву: «Господи, спаси!..»
И, как молитвенные речи,
Длинны дороги на Руси.
 
***
Ты не ведаешь, русская местность,
Почему же твои соловьи
Покупать не желают известность,
Издавая стихи на свои.
А поют в непроглядную темень
Без признанья и права на бис
Про угрюмое, подлое время,
Про народ, засмотревшийся вниз.
Им ни славы, ни денег, ни Крыма
И никто не сулит тиража.
Потому и неповторима,
Что в одном экземпляре – душа.
Но строка поэтической гжели
Прошивает разломы веков.
И невидимо бьётся в сраженье
Перещёлк соловьёв и волков.
И заходятся признанным воем
Волчьи стаи придворных писак.
Но сильней соловьиная воля
За Россию, за правду – за так.
И какие открылись бы дали,
И какая бы сила страны,
Если б ныне открыто издали
Всех поэтов моей стороны!
 
***
В небе журавль – это вредная птица.
Очень полезна синица в руке,
Или хотя бы – на ветке синица,
Или перо от неё – в кулаке.
 
***
Нельзя при жизни быть святым.
И не вздыхай: о Боже!
Могу быть близким и родным,
Любимым, но не больше.
Ну как с тобой не быть своим,
Бесхитростным и нежным?
Но как при жизни быть святым,
А значит, и безгрешным?
Могу быть сложным и простым.
Но вот что непреложно:
Нельзя при жизни быть святым,
Но быть прощённым можно.
 
***
Сократ, наверно, мухи не обидел
И всё-таки расстреливал в упор:
«Заговори, чтоб я тебя увидел».
И это был смертельный приговор.
 
***
Весну играет баянист,
Подсевший в наш электропоезд.
И ноты – ввысь. А пальцы – вниз.
А музыкант без ног по пояс.
Но он на жалость нас не взял,
А взял талантом на поруки.
Ему и ноги Бог отнял
За то, что дал такие руки.
 
***
Мы век свободы не видали,
И вот уже второй пошёл:
В двадцатом веке в стол писали
И в двадцать первом пишем в стол.
 
***
Чтоб России послужить,
Мало честно жизнь прожить.
Чтоб России услужить,
Надо голову сложить.
 
***
Лиризмы не довольно ли
Строгать мужской рукой?
Даёшь поэта-воина
С кинжальною строкой!
В литературном воинстве
Нуждается страна.
Без нашего достоинства
Ничтожны времена.
 
***
Смиритесь с одарённостью,
Живущей с вами рядом.
Смиритесь с обделённостью
Себя таким же ядом.
 
***
Русь как дальняя дорога
Через поле, через лес.
Как всегда, простора много –
Только времени в обрез.
 
***
Истина забилась в чёрный ящик.
С расшифровкой нам не повезло:
Прошлое воюет с настоящим,
Будущее раня тяжело.
 
***
Не таскался с сумою.
Не поскуливал сукой.
Из котомок со мною
Лишь сердечная сумка.
Никакого товара.
Ничего на продажу.
Никакого навара
Мне от этой поклажи.
В ней сплошная морока
Да сердечная мука.
И, кренясь левым боком,
Я тащу эту сумку.
Бросил всё по дороге:
То, что нажито было.
Лишь бы вынесли ноги
То, что сердце скопило.
К чёрту узел заплечный!
И чихал я на тыщи.
Лишь без сумки сердечной
Я действительно нищий.
 
***
Жизнь, словно книга, зачитана.
Главная заповедь – жить.
Быть человеком мучительно,
Но невозможно не быть.
 
***
Я Энгельса, хоть он и крут,
Подредактирую культурно:
Да, человека создал труд,
Но только труд – литературный.
 
***
Хотел я битвам радоваться
И шапок не ломать.
Но жизнь учила складываться,
Чтоб раны зажимать.
 
***
Переплавляю мысли в слиток,
Когда худеет кошелёк.
Богатство – точно пережиток,
А бедность – точно не порок.
И я стихами стол накрою
Интеллигентной голытьбе.
Не то богатство, что с тобою,
А то – богатство, что – в тебе.
Нет ничего богаче взгляда,
Что может счастье передать.
Талант писать я ставлю рядом
С талантом слушать и читать.
Кто продаётся – богатеет.
Но грош цена рабам мошны.
Блажен, кто денег не имеет
За неимением цены.