Граничная черта

« Назад

Граничная черта 03.08.2018 13:54

Полтора десятка лет пишу я для Щёлковья. Третьим опытом, названным мною «Впрямь», насыщаюсь. А до этого ещё два наполненных драматизмом опыта: «Щелковчанка» и «Открытая газета». Но сколько ни влачусь по годам, как по ступенькам, столько не имею дерзости полёта. Вынужденно веду свои газеты в режиме «изложения положений». И вот, глядючи с вышки нынешнего возраста на читательский мир районного огромья, ощущаю: я изнемог в газетной подёнщине. Угрюмость всё чаще овладевает мною. Она – от нереализованности. В кого, в чьи сердца упадают мои слова? Да и упадают ли? Не знаю. Своей аудитории не ведаю. Есть ли он – мой круг? Неизвестно мне. Конечно, я, подучившись у великого Твардовского, «пишу всегда, имея в виду читателя, которому, как другу, не нужно говорить всего, – он поймёт с полуслова». Однако ведь этот мой читатель в большинстве только лишь в моём воображении. Я отчётливо представляю его, даже кого-то знаю лично. Но вдруг ощущения сменились во мне. Этот период жизни, чувствую, кончается. И требуется ему резкая и наглядная черта.

Я по-прежнему стремлюсь не допускать стыдных строчек и слов в свои нетленки. Но всё остылее делаюсь, всё постылее мне газетная несвобода. Я – зависим: от денег благотворителя, от корпоративных влияний, от административных препон, от другого прочего… А хочу быть зависимым только от зова народной воли.

Уши мои обрели чуткое слышанье времени. Голова моя вместила понимание щёлковско-фрязинской жизни во множестве её извивов.

Я знаю всех по штату врущих языков; вынужденно, по неотклонимой обязанности читаю их словесные омертвелости; анатомически вглядываюсь в мир щёлковского бюрократизма; нахожу словесные формулировки для определения разных напрокудивших имяреков с их всяческой дурью; много наблюдаю начальственной респектабельности, особенно броско въевшейся в молодой руксостав; а к тому же собрал коллекцию откровенных лгунов… В общем, перечень грустноватый.

А сказать обо всём – нельзя: то не к месту, это не ко времени, а иное – и вовсе как бы во вред.

Решаю провести граничную черту, оставить всяческое глупство. И с нового 2019 года распочать ослепительно правдивый срок газеты «Впрямь». Я говорю о гласности и безгласности моего издания. Нынче гласности в нём недостаёт. Ту огромную благотворную службу, которую газета могла бы нести, она и вполовину не несёт: путы мешают.

Внимательный читатель, надеюсь, замечает мои фигуры умолчания. Разве они менее содержательны, чем живая речь? Но всё же я – человек прямого высказывания, и мне важно не умалчивать, а говорить. Честно и откровенно. Кто пробовал так поступать, тот понимает, что это нелёгкая задача. На пути прямобойной речи много заслонок. Она натыкается на них – на одну за другой, – теряет силу воздействия и при помощи разномастных шельмецов подчас утрачивает направленность глагола, а там недалеко уже и до неправды.

Вот потому-то необходимо мне на ответственнейшем жизненном этапе представить народу слово-капитал, которое бы никто не сумел обесценить, привлекая мелочную памятливость и дутый жар одушевленья.

Тот же мной постоянно читаемый Твардовский говорил:

«Человеческой природе свойственно чувство добра, справедливости, любви к родине, чести».

В этом едином сплаве благословенных смыслов я и стремлюсь держать свой ум и сердце.

А для этого мне надобна, необходима читательская отзывчивость, которую я мог бы исчислять в конкретике. Чтобы газетное дело моё шло на канонических просторах Щёлковского района (в самом Щёлкове, во Фрязине, Монине, Лосино-Петровском, Звёздном городке и др. поселениях) в полный разворот, требуется 20 тысяч подписчиков. Понимаю, что такая арифметика опасна: нет у нас этого количества гражданствующего люда. Но, уповая на Божий Промысл, на небесное заступничество святого Государя Императора Николая и богоносного отца нашего Серафима Саровского, я всё же объявляю свои намерения.

Газета «Впрямь» (как и «Щелковчанка» с «Открытой газетой») доставляется вам, читатели, безоплатно. Не по такому ли поводу критик Белинский сказал:

«Даровое не прочно, оно обманчиво».

Прочности хочу. Пусть же приобвыкший к бесплатной доставке читатель встряхнётся. Пришло ощущение «оббежания поля». Далее – иной период, иная ответственность,

Чтоб курс отточенного слова
Был курсом твёрдого рубля.

Я недогружен правдой. Твардовский же, перемогая вседневные нестроения и будучи главным редактором «Нового мира», сделал вопросительную запись в своём дневнике:

«Не дорого ли оно обойдётся, если я буду жить по-прежнему этой недогруженной по-настоящему и перегруженной по-пустому жизнью?»

Но далеко не только о себе думаю я, переиначивая и углубляя назначенье «Впрямь». Держу в запасе мысль о «верховной трезвости разума» всего народа, охватываемого ныне моим печатным словом.

Прошёл отпуск, а желаемого «запаса покоя» не принёс. Ещё тяготеют надо мною кошмары барченковско-рыковского периода, связанные с отжатой у меня «Щелковчанкой», скончавшей свои газетные дни в подлючем приспособлядстве суконщины. Не отпускает меня боль от мошенства еврейского бурята Астапенки, довычерпавшего во мне благодатные наивы, полученные мною в детстве на переславских землях. Моих педагогических усилий не хватило для вразумления барченковско­рыковской компании и уж тем более – для не прикрытого ширмой нравственности Астапенки.

Я вышел на третью тропу: «Впрямь». Но то, что́ виделось впереди, завершается. Далее надо искать другого следа. Делаю эту попытку. Заколодило мою «Впрямь». Без живого, неотложного порыва она рискует выродиться в сор­няковое «Время», в котором не смыслы, а смышлюхи.

Пойду по порядку. С августа по декабрь буду стучаться в читательские умы, звать к подписке на «Впрямь».

Тем временем жизнь Щёлковья идёт «всё сложнее, глубже, острее (порой до немыслимости публикования)» – это опять Твардовский на помощь мне.

Так вот, читатели мои, будет подписка – будет и чистый газетный поток, к которому не подмешается никакая не только большая ложь, но даже и маленькая лжица.

А платить наличными, как говорят англичане, всегда дешевле.

Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
1 августа 2018.