Авгиевы конюшни совести*)

« Назад

Авгиевы конюшни совести*) 17.06.2019 13:56

На воинское кладбище Чкаловского аэродрома прибыла комиссия из Министерства обороны России, составленная из разных советнических чинов, входящих в Управление по увековечению памяти погибших при защите Отечества. Главный разрушитель кладбища Юрий РЕСНИЦКИЙ и его патрон Владимир РАБЕЕВ собрали группу поддержки. Начальник Чкаловского аэродрома генерал Сергей Мовчан не пришёл.

В поддержателях Ресницкого с Рабеевым были всё те же: его сумконосец Тимофеев с орденом на полгруди, приспособчивый Шелохаев (он, зашедшись во гневе, возопил, тыча пальцем в мою сторону: «Вы назвали меня предателем!»), Олег Ковальчук, который, как мы уже сообщали, свёз в гараж на дрова берёзовые чураки, напиленные из кладбищенской рощи. Здесь же были женщины: молчаливая авиатрисса Брок-Бельцова в сопровождении какой-то нестарой, но разнузданной дамы с шестью рядами планок на кофточке. Эта дама выкрикивала, будто бы я обозвал Ковальчука неприличным словом на «г», а она будто бы лично слышала. Я ей отвечал, что этого не было и быть не могло. Она не унималась.

Ещё пришла одна женщина. Она приблизилась к плите на могиле старшего лейтенанта Фёдора Иванова, у которой стоял мой сын, стала объяснять:

– Это наша могила. Мы за ней ухаживаем.

Я включил диктофон.

– Под запись говорить не буду! – всполошилась она.

И я вспомнил её: учительница четырнадцатой школы (ныне лицея имени Ю. А. Гагарина) Жусубалеева. Огорчился, узнавши в этой даме человека, о котором когда-то высказывался очень положительно.

Говорю ей:

– Здесь, на этой плите от Ресницкого, данные спутаны: не совпадают с надгробной табличкой, поставленной ранее.

– Ну и что! – спокойненько ответила Жусубалеева. – Бывает.

– Да тут ошибки массово, на многих надгробиях! – усилил я.

На этих словах подскочил упомянутый Ковальчук и бросил в меня:

– Вы болтун! Где массово? Где?!

Напомню читателям, чтобы не зацепляться за петушково-наскокливого Ковальчука.

***

IMG_3868 Полковник Живописцев 1912 года рождения у Ресницкого с Рабеевым стал с 1911­-го, а его жена Наталия стала Натальей, год её рождения – 1921-­й – сместился на 1920-­й, а числа её рождения и смерти вовсе исчезли.

У младшего техника-лейтенанта Белоусова Ресницкий и Ко потеряли числа рождения и смерти, а жену воина – Марию – не сочли нужным даже упомянуть.

Борттехник Иван Агафонов, чьё историческое, поруганное вандалами надгробие пять лет обреталось на свалке близ кладбища, обижен ещё и небрежением Ресницкого и Ко по отношению к вдове: его Евдокия Ефимовна, по Ресницкому, стала Дмитриевной, а год её рождения – 1909-­й – сменён на 1900-­й.

Старший лейтенант Фёдор Иванов, погибший в 1942 году, согласно историческому надгробию, родился в 1911-­м, а на плите, приготовленной Ресницким, он на восемь лет моложе.

Майор Виктор Журавлёв на плите от Ресницкого погиб на день раньше, чем в действительности: не 22 января 1945 года, а 21-­го.

003 Вот старая плита могилы инженер-полковника Ивана Паузера и его жены Наталии Паузер. На плите от Ресницкого она значится уже как Наталья, а числа её рождения и смерти утрачены.

Надо ли продолжать этот перечень?

Вот разве добавить к нему, что некоторые портреты на исторических надгробиях были разбиты и брошены бригадой Ресницкого.

***

А Жусубалеева? Она, утверждая, что «мы за этой могилой ухаживали», говорит о временах очаковских и покоренья Крыма. Шесть лет я веду борьбу за Чкаловское кладбище. Первым обратил публичное внимание на бедственное его положение. Не было за эти годы здесь ни робкой Жусубалеевой, пытавшейся скрыть своё имя, ни лицеистов. Некрополь зарастал травой забвения выше человеческого роста. А могила Героя Советского Союза Степана Григорьевича Ридного, памятник которому когда-то был установлен пионерами и комсомольцами средней школы № 14, не обихаживалась в течение шести лет ни разу. Да и сейчас находится в запустении. Так что пожилая дама изволили солгать. Впрочем, ну и что, бывает.

***

Но, пожалуй, более всех поразил меня участник войны из Фрязина Иван Жучков с трина­дцатью рядами планокIMG_6289 на пиджаке. Шесть лет помалкивал – и вдруг на тебе: «Я Жучков, извольте выслушать моё мнение». И высказался в поддержку кладбищенских разрушителей. Я давно, более трёх лет, к нему приглядываюсь. Что-то в его поведении меня сразу насторожило. А в один из ветеранских праздников фрязинские фронтовики попросили:

– Сфотографируй нас, Володя, на память!

– Подождите, воины, полминуты, я Жучкова позову, будете на карточке все вместе.

А Жучков возьми и откажись.

– Я, – говорит, – сниматься с ними не буду.

– Не хочет он с вами… – сказал я фронтовикам, несколько смутившись.

– Ну, он такой, – ответили. – Мы ему не ровня.

И вот Жучков, ни грана не сведущий в кладбищенской трагедии Чкаловского аэро­дрома, свидетельствует в укрепление бессовестья.

***

IMG_6486 А в это время прибыл сказать своё слово воздушный стрелок Великой Отечественной войны 95-­летний щелковчанин Пётр Константинович Византийский, совершивший 175 успешных боевых вылетов. Он, увидев, что кладбище внешне улучшилось, отметил это, но сказал, что здесь было совершено негодяйство.

Крикун Шелохаев попытался перебить Византийского, но тот осадил его: «Дайте сказать тому, кто постарше». И договорил: «Если бы не Вельможин, здесь ничего бы не было сделано».

Ах, коли бы так! Будь у меня хоть малая сила остановить святотатцев, я бы их остановил, отстранил бы, не подпустил. Но всей так называемой рабеево-ресницевской команде вместе с мовчащим начальником аэродрома – по шарабану! Они полных пять лет вершат своё зло и уверены в безнаказанности.

– Чего вы хотите? – спросил меня А. Ф. Усик – государственный советник госслужбы 2-­го класса, главный в комиссии.

– Чтобы Ресницкого с Рабеевым отстранили от работ, не подпускали бы их сюда на пушечный выстрел, – ответил я и добавил: – А кроме того, требую отставки генерала Мовчана, предавшего лётную славу России!

***

IMG_6483_2 Много и подробно рассказывала проверяющим Ирина Тяжлова, дочь полковника Евсеева, погибшего с экипажем в 1966 году и похороненного на этом кладбище. Она на фактах объясняла, что здесь вершится беспредел. Назвала всё вандализмом. Проверяющий Усик молчал. Он вообще не проронил ни слова, выслушивая всех с бесстрастным взором.

***

Однако тут же оказался некий местный полковник Евсюков. Я обратил его внимание, что могилы воинов, разнящиеся до полуметра, выровнены Ресницким на немецкий манер, по шнуровке. Что для этого, как сообщил в газете «Время» местный старый фигурист Дмитрий Андрющенко, ездили в деревню Кожино на немецкое кладбище и восхитились геометрией.

На это Евсюков отвечал:

– У нас, военных, так положено: по линейке.

– Да как же вы мёртвых-то смеете выравнивать?! – воскликнул я.

– А вы вообще-то находитесь на военной территории и не имеете права меня фотографировать, – возвысилсяIMG_6509 Евсюков. – Щас вызову наряд и заберём вас в комендатуру, а там сотрём все ваши снимки.

– Уф-ф! – выдохнул я. – Как же вы, господин Евсюков, станете меня забирать? Неужто силою, заламывая руки? Так в этом случае я буду сопротивляться вам, негодяям, до крайней возможности.

– Нет, не силой, – ответил он, словно бы спохватившись.

– В таком разе я не уйду. Не надейтесь!

Далее говорить с ним толку не имело.

***

А в это время другой член, тоже из комиссии, с четырьмя малыми звёздочками в один ряд, самый грузный, А. Н. Черняев, советник госслужбы 3­-го класса, сказал: «Ну и что, что ошибки! У нас на кладбище (назвал его) таких ошибок тысячи. Что же теперь, всё сломать?»

IMG_6496_2 Этот запотевший наивнячок вообще ничего не понимает. Он просто живёт в соглашательстве со злом – и ему покойно. Я же воскликну: а конечно сломать! Исправлять! Почему сейчас столь нагло поднял голову неофашизм? Да потому что мы существуем по поговорке: «Живёт и так!» Всё и везде исправить – вот задача, особенно насущная в связи с близящимся 75-­летием Великой Победы.

***

Ни один фронтовик – будь он трижды заслуженным – перед мёртвыми первенства не имеет. Он, как и мы, послевоенные дети, тоже обязан голову склонить. Я полдесятка лет показываю фотообвинения в варварстве ресницких с рабеевыми, а в это время ряд бывших воинов Великой Отечественной упадает

в бездны предательства своих фронтовых товарищей.

Рабеев сказал, что их – то есть его с Ресницким и прочими – поддержал генерал армии Ермаков. Видите, на какие погонные звёзды ссылается! А то, что, Ермакову докладывая, изолгался, не сообщил.

Я прекрасно понимаю: ежели теперь – по прошествии стольких лет военного бесчестья – принять мою, общенародную правду, будет великий скандалище. А если усугубить всю эту тухлейшую историю нравственной дешевизны бывших и ещё действующих военнослужащих тремя губернаторскими премиями, выданными Ресницому за кладбищенское поругание при попустительстве районной администрации во главе с отставным полковником Валовым, то дело и вовсе будет швах.

***

Ресницкий подлип ко мне и, волнуясь, заикасто выкрикнул:

– Вы папарацци!

Нашёл в чём уличать! Только я решительно не папарацци, хотя бы и возжелал крепости ног бегать, выслеживать кого-либо. Никогда этого не делал. Я вообще не тороплюсь высказываться. Жду и жду исправлений. Но никто не исправляется: подлец обязательно доподлеет. И ничего не остаётся, кроме как показывать его в срезе поступков, им совершённых.

Но вернусь к Ресницкому. Он остановился меж могилами, раздвинул ноги и вскричал: «Где разница-то в полметра?!»

Я молча глядел на него. И вспоминалось мне, как ныне покойный житель Чкаловского правозащитник Валерий Георгиевич Габисов промеря́л в этом некрополе, на сколько разнились могилы, и возмущался, что их выравнивают по бечёвке.

Сейчас кладбище имеет как бы вполне приличный вид. Я же ещё раз перечислю варварские действия Ресницкого и его
группы.

***

Ресницкий и Ко

• без разрешительных документов в 2014 году начали на кладбище так называемые реставрационные работы;

• не имея порубочных билетов, свели на нет берёзовую кладбищенскую рощу, распилив стволы деревьев на 05 чураки и увезя их на дрова;

• загнали на территорию некрополя бульдозеры и нагребли по двум сторонам ужасающие завалы из веток, земли и могильных оград;

• бульдозером же срезали могилы воинов вместе с историческими надгробиями, которые на три года побросали в кучу рядом с кладбищем;

• могилы, разнящиеся в рядах до полуметра, выровняли по шнурку на немецкий манер;

• задом наперёд водрузили на них чёрные плиты, похожие на гробы, заказанные в Карелии;

• на множестве этих плит сведения о мёртвых представлены с ошибками: у кого не то имя, у кого отчество, а в ряде случаев упоминание о покойнике и вовсе исчезло;

• эти плиты рассчитаны на то, что предыдущие памятники должны быть демонтированы; но так как этого не сделано, Ресницкий счёл правильным возложить их задом наперёд;

• все так называемые работы проводились на кладбище разом, то есть дело было поставлено на поток в нарушение всех норм и актов, предписывающих порядок проведения таких работ;

• некрополь был изъезжен большегрузным транспортом, давившим могилы героев-авиаторов и раскалывающим их надгробия;

• новые – от Ресницкого – плиты годами лежали в бинтах близ кладбища, зарастая травой и покрываясь густым слоем пыли, свидетельствуя о болезненном безразличии власть имущих и прежде всего генерала Мовчана.

***

Мои многочисленные гражданские выступления не возымели действия на разрушителей и власть предержащих. Перечень публикаций – укором их бесчувственности:

«Открытая газета» № 21/2015: «Произведено воспитание патриотизма и пробуждение уважительного отношения» (раздумья о судьбах губернаторской премии «Наше Подмосковье»); «Впрямь» № 1/2016: «Мёртвые в могилах строятся в ряды»; № 10/2017: «Держат в пакостном режиме»; № 18/2017: «В живом молчанье смерти и любви»; № 20/2017: «Кладбищенский порог развоплощенья»; № 28/2017: «Через пропасть совести»; № 29/2017: «Захлестнуло глухой тоской»; № 30/2017: «Омерзели!»; № 39/2017: «Отбривной ответ»; № 41/2017: «Жутьё»; № 19/2018: «Картина торжествующего зла»; № 27/2018: «Мёртвые в могилах строятся в ряды» (опровержение); № 29/2018: «Акустика памяти и дальнозоркость сердца».

Однако этого оказалось недостаточно для вразумления ответственных лиц. Они сочли: подумаешь, возмутитель спокойствия нашёлся!

***

Но и к словам иных возмутившихся не прислушались. А высказывания-то были. Этот перечень – тоже для пробуждения зачерствевших сердец:

IMG_3461 «Впрямь» № 5/2016: «Надо ставить часовню»; «Московская областная газета» № 14/2016: «Могилы все перепутаны»; «Впрямь» № 24/2017: «Название одно: вандализм» (письмо жителей посёлка Чкаловского губернатору Подмосковья Андрею Воробьёву); «Впрямь» № 26/2017: полковник в отставке Анатолий Штоколов: «То, что содеяно на кладбище Чкаловского аэродрома, – позор!»; «Впрямь» № 27/2017: подполковник в отставке Олег Сорокин, «Преступно-небрежный порядок»; «Впрямь» № 39/2018: Екатерина Пошивалова, «Хоронили дважды – забыли трижды»; «Впрямь» № 43/2017: Екатерина Пошивалова, «Координационный совет вкрапивился в Ресницкого». И ещё, и ещё. В том числе письма встревоженных ветеранских организаций Подмосковья. Всё как об стенку горох.

И вот уже обнаруживается большое количество ошибок на чкаловском мемориале «За нашу Советскую Родину». Год назад я опубликовал эту информацию. В ближайших номерах напомнил. Опять ни тепло ни холодно.

Обеспамятеваем, щелковчане-чкаловцы! Дичаем.

Совесть наша покрывается жиром равнодушия.

***

А поспешливые СМИ типа «МК» сообщают: боевой полковник выиграл суд у журналиста.

Да мне проиграть не зазорно. Я стою за народную правду, а полковник в отставке Ресницкий, подполковник в отставке Рабеев и с ними всё тот же петушье-наскокливый Ковальчук с Ренем, являющиеся учредителями организации ветеранов Вооружённых Сил, сговорившись, свидетельствовали против правды. До судебного заседания мой адвокат сообщил: «Всё уже решено не в твою пользу, по звонку из Москвы, поэтому я присутствовать не буду». Но он ошибся, этот адвокат!.. Мне пользы не надо. Я о державе беспокоюсь. Её корни – в мёртвых героях. А всё без корней загнивает.

Вот потому-то, дабы давать профессиональный отпор стервецам, упросил я жену мою Юлию Вячеславовну окончить магистратуру юридического факультета. Сам-то припозднился годами. Но сколько бы лет ни прошло, навсегда останутся чёрными варварские действия кладбищенских дерзецов Ресницкого с Рабеевым и подлипнувших к ним Ковальчука с Ренем. Не я их черню – они своим поведением, надругательством над могилами героев перешли границы нравственности и, прикрываясь патриотической словесной шелухой, продолжают вершить злодейство.

Придумали поставить три трубы с самолётиками сверху, слизав это с памятника мытищинскому водопроводу: три трубы с вентилями в навершии, – а говорят: «Мемориал». Они на кладбище совершили злодейства, а теперь углаживают свою жуть до открыточной картинки.

***

Ресницкий, сдаётся мне, в непонимании содеянного. «Я не уступлю! Я пойду до конца!» – обещает он.

А я – уступлю. Я до конца не пойду. Да, по совести говоря, конец уже наступил: конец приличиям, нравственным традициям, воинской ответственности. Или я хочу иных оценок?

Да и, если по внутренне таимому чувству объясниться, я сильно помогал им – Ресницкому с Рабеевым и с Ренем – своими обличениями. При этом всегда помнил Божью заповедь: «Оставь врагов своих. Дай простор гневу Господа Бога твоего». Я устал, изнемог в борьбе с этой саранчиной силой. Они обуглили мои нервы, истерзали меня скорбями. Они не победили, потому как победить не могут. Но я оставляю свой пост и ухожу в тихую молитву. Одна из их круга сказала: «Я уважаю вашу газету». А мне не надо её уважения. Я жажду увидеть свет, свет встревоженной совести. И более ничего. Но пока лишь мрак.

***

Что бы ни соделали Ресницкий и его окружение, – всё будет на них печать бесславья. А положенные задом наперёд надгробия – постоянным укором всем живым. Когда­-то я сокрушался, что могильная плита авиатора Шашкова выброшена на свалку. В этот раз Ресницкий сказал: «Я договорился с сыном Шашкова, он не возражает».

Но ведь не возражает не только Шашков-сын, но и целый подпевальный сбор, созванный Ресницким с Рабеевым на кладбище к приезду комиссии. Мало того, что не возражает, так эти люди предложили комиссии… наградить Ресницкого за работы на кладбище. И устроили голосование: «Кто за?» И все подняли руки. И сумконосец Ресницкого Тимофеев с орденом в полгруди тоже поднял: к награде нашего Юрпета! К награде его! Да и четвёртая губернаторская премийка, глядишь, наклюнется.

***

А мне не попросить ли сыновей взять со свалки одну из надгробных пирамидок, выброшенных Ресницким, и после моей кончины положить мне на могилку – как память о моей защите мёртвых от ещё живых.

5 июня 2019.
Чкаловский.

___________________________

*) Выражение Владимира Колечицкого.