Редакция

Главная \ Редакция

Владимир ВЕЛЬМОЖИН

Омерзели!

0000166894_tWX4EybqВ самом конце июля – тридцатого числа, – когда кладбищенская трава в мемориальном военном некрополе Чкаловского аэродрома была с человеческий рост, я увидел у могилы Героя Советского Союза подполковника Виктора Михайловича Андреева (1923 – 1962) двоих мужчин. Вот какой получился диалог.

– Здравствуйте! Вы могли бы высказаться по поводу той картины, какую наблюдаете? Как считаете, что́ здесь происходит?

Один из мужчин, менее плотного сложения, ответил, как выстрелил:

– Бардак! – и, словно вслушавшись в свою оценку, усилил: – Бардак и воровство.

Тот, что поплотнее, подхватил:

– Вы сами видите, что тут бурьяном всё заросло. Это вы пригласили телевизионную группу?

– Да, я.

В это время на территории кладбища снимала очередную передачу «Чрезвычайные происшествия» группа из НТВ.

– Тогда покажите всё это людям. Покажите, что́ здесь творится, – и больше не надо ни о чём говорить.

– Почему?

– Что говорить-то? После бомбёжки такого не бывает, как здесь было.

Очевидно, он вспомнил ужасную картину четырнадцатого года, когда кладбище подверглось варварскому нашествию местного отделения общественной организации ветеранов Вооружённых Сил под руководством полковника в отставке Юрия Ресницкого, сподвигнутого на это областным руководителем названной организации бывшим политруком подполковником в отставке Владимиром Рабеевым. Вид кладбища действительно поражал уровнем цинизма, с которым сокрушили одним махом множество исторических надгробий, объясняя это словом реконструкция.

– А они за то, что я сказал о состоянии кладбища так, как есть, подали на меня в суд…

– Они недочеловеки, наверное.

– …и выиграли 150 тысяч рублей.

– Да вы что?! – изумился более крупный. – За что?!

– За слова. За то, что посмел обнародовать правду и тем самым обидел достойных людей: Ресницкого с Рабеевым.

– Какие там достойные! Ворьё одно, достойные…

Я понял, что мужчина говорит о душевном покое, который у нас украли, разворошив кладбище и оставив его в непотребье на долгие четыре года.

– Кто вы? – спросил я. – Назовитесь, пожалуйста!

– Я приёмный сын Героя Советского Союза Андреева Виктора Михайловича – Николай Пархоменко.

– А вы?

– А я сын Андреева – Михаил.

– Значит, Михаил Викторович Андреев?

– Именно. Как начали в четырнадцатом году ломать, раскидали всё, так с тех пор и…

– Да они, Ресницкий с Рабеевым-то, попервоначалу спросили с меня сразу два миллиона двести тысяч рублей, – сказал я.

– Я не пойму: в чём, собственно, они вас обвинили?

– В том, что я будто бы унизил их достоинство и посягнул на их честь.

– А свидетели были с вашей стороны? Кто приходил? Они что сказали?

– Приходила Ирина Валентиновна Тяжлова – дочь командира Валентина Евсеева, погибшего вместе с экипажем и покоящегося здесь с сослуживцами.

– Я знаю историю этого экипажа. Что она сказала на суде?

– Что это вандализм.

– И что же?

– А ничего: судья заявила, что свидетельнице Вельможина нет доверия. А Ресницкий и Рабеев скучковались с Ренем…

– Кто такой Рень?

– Вертолётчик.

– А он-то при чём, я не понимаю! – воскликнул Пархоменко.

– А чтобы было!..

– Да не может такого быть!

– Как же не может, коли я сам через этот суд прошёл?

Пархоменко недоумевал:

0000166893_g8QDd8K5– Но ведь судья могла приехать сюда и сама посмотреть, что здесь творится. Они что, ненормальные? Не видят ничего? В пятнадцатом году была юбилейная годовщина Победы: 70 лет. Ресницкий и Рабеев, раз уж взялись, должны были всё сделать к этому дню.

– Они с самого начала подошли к кладбищу безбожно. Уж если задумали облагородить, то делайте по могилке, по одной. Сделали – переходите к следующей. А они всё и сразу разломали – и свершилось настоящее поругание, – проговорил я в очередной раз свою главную мысль.

– Траншей здесь нарыли каких-то… – сказал Пархоменко и спросил: – А губернатор?

– Губернатору, кажется, дела нет. Я публикую эту кладбищенскую беду чуть ли не беспрерывно. Вышло порядка десяти материалов.

– Это вообще-то территория, принадлежащая Минобороны, – задумался Пархоменко. – Может, к Шойгу обратиться?

Я сказал:

– Здесь лежат восемь Героев Советского Союза. Почему нет государственного пригляда этим могилам? Почему только родственники должны сюда приходить?

– Да родственников-то у многих не осталось, – ответил Андреев. – Вот Пётр Иванович Долгов…

– Величайший десантник! – вставил я.

– Все его родные померли. В Чкаловском не осталось никого. Некому приходить-то. Внук, говорят, живёт в Ленинграде. Да разве наездишься?

– Здесь под носом у Кремля, в тридцати километрах, такое творится! – воскликнул Пархоменко. – Заслуженные люди похоронены. Бровцев, Долгов – испытатели парашютов, Коровин при испытании погиб, Никитин готовил парашютистов… Никому ничего не надо.

– Здесь все герои, – тихо заключил Андреев.

– А Рабеев с Ресницким и с Ренем стали говорить на суде, что у них прекрасная организация ветеранов Вооружённых Сил, что имеется проект реконструкции кладбища, что есть даже благодарность от президента России. То есть я им про Фому – они суду про Ерёму.

Пархоменко сказал:

– Убрали уже они проект-то. Вон там висел стенд. Миллиона два отвалили. А теперь взяли и убрали.

– Стыдно же, наверное, – смягчил я.

– Да, надо обращаться к Шойгу, – вызрело решение у Андреева.

– Бардак этот уже надоел. Всё заросло. Пройти уже невозможно. У нас телевизор раскаляется от рассказов, что за границей сносят памятники советским воинам, – а здесь посмотрите: ограды сняли и увезли. И там, и там… – негодовал Пархоменко.

0000166892_Zpcr58ApПодошёл воздушный стрелок Великой Отечественной войны Пётр Константинович Византийский (он вместе с фронтовиком Михаилом Николаевичем Моториным приехал сюда во второй раз, чтобы посмотреть, нет ли положительных изменений*)) и, слушая наш диалог, дал свою оценку:

– Омерзели!

– Главное: человек выступает за правду, а они его – в суд. Фамилии их пишите, называйте. Народ должен их знать, – заключил Пархоменко.

23 августа 2017.

*) Первое посещение чкаловского некрополя фронтовиками, случившееся девятнадцатого июля, описано во «Впрямь» № 29/2017: «Захлестнуло глухой тоской». Прим. В. Н. Вельможина.

У могилы Героя Советского Союза Виктора Михайловича Андреева его сын Михаил Андреев (справа) и его приёмный сын Николай Пархоменко. 30 июля 2017 года.

Воздушный стрелок щелковчанин Пётр Константинович Византийский, совершивший в годы Великой Отечественной войны 175 успешных боевых вылетов, у могил Героев Советского Союза. Кладбище Чкаловского аэродрома, 30 июля 2017 года.