Письмо осеннего пера

Главная \ Редакция \ Владимир ВЕЛЬМОЖИН \ Письмо осеннего пера

Егор ИСАЕВ (02.05.1926 – 08.07.2013)

Письмо осеннего пера

***
Не смолкай, соловушка,
В тёмной тишине.
Жаль ты моя, жёнушка,
Поживи во мне.
Всю тебя я помню,
Всё тебя люблю.
Жаворонку полдень –
Полночь соловью.
 
***
Не один стою у небосклона,
Не один, а с памятью вдвоём.
Было мне когда-то окрылённо,
По-пластунски было под огнём…
Не спешу к последнему порогу,
Не прошу отсрочки у Творца.
Только вот пойду спрошу дорогу:
Много ль мне осталось до конца?
 
***
Народ. А кто такой народ?
Волна к волне из рода в род,
Из поколенья в поколенье
Нерасторжимое волненье
Везде: в Москве и на селе
Он – и мужик навеселе,
Он – и артист в Белоколонном
В одном-единственном числе
И в многолюдно-миллионном.
Народ – и звёзды, и кресты.
Он поимённо я и ты.
 
Мечта
Кому дворцы, кому крутая мебель
Курьерским ходом из Парижа аж…
А мне бы, мне бы, чудаку, а мне бы
Хоть на часок бы к юности в шалаш,
В укромный тот, в котором по присловью
Любовь всю ночку любится с любовью.
И ничего, что голова в снегу.
Вот подсучу штаны и – побегу.
 
***
А для меня оно не бремя –
Моё неласковое время,
Моё – с подворья и с крыльца,
Моё – в моих чертах лица,
Моё – в чертах моей страны
И с той и с этой стороны.
Оно – мой крест, мой ратный стяг,
Зарёй восшедший на рейхстаг
И отворивший дверь в зените…
А что не так, уж извините.
 
***
Жизнь моя – поэзия!
Ты, как боль, – по лезвию,
Ты – водой и посуху,
На крылах и с посохом,
Ты и днём и полночью
К людям скорой помощью…
От любви нетрезвая,
Торжествуй, поэзия!
 
Жизнь
А всему причиной – мама,
И всему основой – Русь.
Я родился в поле прямо,
Там возрос и тем горжусь.
Потому за всё радею:
Сеять жизнь – моя идея.
И не надо мне иную:
Продолжаю посевную.
 
***
Не по своей лишь только воле.
Я к вам от памяти, от боли,
От вдовьих слёз и материнских,
От молчаливых обелисков,
От куполов у небосклона…
Я к вам по праву почтальона
Из этой бесконечной дали,
Из этой необъятной шири.
Они своё мне слово дали
И передать вам разрешили.
 
***
Есть дно у кружки, у стакана,
Есть дно у моря-океана.
По дну течёт, бежит река…
А есть ли дно у родника?
Идут года, проходят дни.
Родник – он вечности сродни.
 
***
Я без лирического пыла
С тоской смотрю на календарь:
«Поэт и царь» когда-то было,
Потом пошло – «смутьян и царь».
А дальше? Дальше, наконец,
Установилось – «царь и льстец».
 
***
Мне на минутку бы туда,
В давно прошедшие года,
В пожары вздыбленной Европы,
В землянки те и в те окопы…
Но врач сказал: «Нельзя туда.
Туда уходят навсегда».
 

Перечитывая «Тёркина»

Так скажу вам, судари,
Сердцем с-под руки:
Мы ребята с придурью,
Но не дураки.
Для добра открытые,
На поклон – поклоном,
Но… спросите Гитлера
И Наполеона.
 
***
Спороть со Знамени Победы
Наш серп и молот? Так ведь это
Равно приказу срыть могилы
Бойцов советской нашей силы.
Позор вам, думские «вашбродь»!
Пороть! Сегуткина пороть,
Сняв генеральские штаны,
На главной площади страны.
 
***
Есть книга звёзд на кафедре у Бога
В ажурном перелёте облаков.
Весь мир её читает понемногу
Во мгле тысячелетий и веков.
Читает глубоко и вдохновенно,
Как лоцию ночного корабля;
И где-то там, у краешка Вселенной,
Рукой Творца прописано: Земля.
 
Молитва
Учти, мой друг: молитва – не молва
Из праздных уст и не игра в слова.
Она тебе – душа, она тебе и тело
В одной волне безбрежно и всецело.
Она, как вдох и выдох, монолитна,
И имя ей вселенское: молитва.
 
***
«В начале было Слово». Было, да!
Оно сильней и мимики, и жеста,
Насущное, как хлеб и как вода,
И яркое, как тот петух с насеста.
Люблю слова, в которых смысл и вес,
В которых чисто, но отнюдь не голо.
Я сам словесник, но боюсь словес.
Да здравствует пришествие глагола!
 
***
Юрию Лодкину.
Который год ещё раз и ещё
Я в спор вхожу с изысканным поэтом.
Он мне внушает: кудри – хорошо.
Я соглашаюсь, но при всём при этом
Беру подсказку у простой травы:
«А как, скажи, кудрям без головы?»
И пожелав коллеге наилучшего,
Вручаю на прощанье томик Тютчева
Как самую наиблагую весть
В простом, неоштампованном конверте.
Там всё: и мысль, и образ мысли есть,
И адрес есть доподлинный – бессмертье.
 
***
А я себя ничуть не умаляю,
Да и завысить тоже не спешу.
Я просто говорю – не заявляю
И, как перу, служу карандашу.
Я – эгоист, за что прошу прощенья
У вас, друзья, в лихой и в добрый час.
Они мои – все ваши огорченья,
И для себя я радуюсь за вас.
 
***            
Геннадию Макину.
Догорает костёр, догорает. Не жди
Чьей-то воли чужой и совета.
Сам пойми, человек: ночь стоит впереди,
Осень с неба глядит, а не лето.
Догорает костёр, сушняку собери
И подбрось – он опять засмеётся,
Будет рядом с тобой от зари до зари,
До того как поднимется солнце.
А поднимется солнце – спасибо скажи,
Поклонись, как ведётся от века.
Догорает костёр. Не оставь. Поддержи.
С человеком беда – поддержи человека.
 
***
Тебе, тебе! С грозой и соловьями
Всей силой слов и тем, что́ за словами
Вот здесь, в груди и в памяти моей,
Тебе одной за наших сыновей,
За наш сентябрь, за наш весёлый май…
А что не так, прошу, не принимай
Так близко к сердцу. Ты – моя отрада.
Ну подойди, ну улыбнись, дружок!
Я чёлн с волны, а ты мой бережок
Длиною в жизнь – другой реки не надо.
 
Честь имею
Как человек, я не свалился с полюса.
Имею право собственного голоса,
Имею право собственного шёпота,
Сдаюсь мечте и поклоняюсь опыту…
А если что – иду с копьём на змея.
Я – гражданин. Я с детства честь имею.
 
Коршево
Моё родное русское село.
Я в нём родился всем чертям назло
И в нём возрос. Оно всего превыше.
Я из него пешком однажды вышел,
А дальше подхватили поезда.
Мой взгляд – оттуда, а душа – туда.
 
***
Как с полей откочует последняя вьюга,
Чернозём закипит, запарует под плугом
И проклюнутся первые, зябкие всходы, –
В эту пору как раз своенравна погода.
В эту пору как раз зацветают веснушки,
Ещё стайками ходят девчонки-подружки
И ещё не расходятся в полночь попарно,
Потому что ещё нерешительны парни.
Но, глядишь, понемножку трёхрядка-гармошка
Их сведёт-разведёт по дорожкам, по стёжкам.
И под утро уснёт, не снимая рубашки.
А что будет потом, нагадают ромашки.
 
***
Мы тут ещё, в кругу родных и близких,
И там уже, в рядах у обелисков.
Ещё чуть-чуть, ещё, ещё полшага…
Нам – вечный сон, а юношам – присяга.
 
***
Был чудный вид: в лугах узор ковровый,
А по коврам степенные коровы,
Как в небе кучевые облака,
Несли свои бидоны молока.
Прошли года. Стою на той же горке,
А там, в лугах, ни Звёздочки, ни Зорьки,
Одна коза до самой до Рязани.
Неужто что-то у меня с глазами?
 
Дорожная молитва
Игорю Владимировичу Зорину.
На каждом километре не сойдёшь,
Всё не обнимешь, к сердцу не прижмёшь
Ни ту берёзку, ни вон тот стожок,
Ни тот с плакучей ивой бережок.
Всё, всё бежит и всё зовёт: сойди,
Подай нам руку, рядом посиди.
Но поезд мчит, уходит в небо лайнер –
И вот уже под звёздными крылами
Проходит Волга из конца в конец,
А с ней бок о бок ратник и кузнец.
Урал в кольчуге – русский богатырь.
А там, за ним, – уже сама Сибирь:
До океана – океан таёжный…
Обнять нельзя, а помолиться можно.
 
Сибирь
До конца невозможно представить себе
Эту глушь, эту даль, эту ширь,
Эту силу, что даже над картой, как ветром,
Колеблет указку.
Мало жизни одной, чтоб вместить в неё всю
Эту трудную землю – Сибирь:
Сколько гор, сколько рек,
Сколько вздыбленных льдов
На уступах черты океанской!
Сколько в недрах тепла,
Сколько судеб с киркой и кайлом
Полегло по заимкам твоим,
По твоим пересылкам и приискам!..
До тебя колесом далеко-далеко,
До тебя далеко-далеко и крылом,
А вот каторжной песней и сердцем доходчивым
Близко.
 
Идея
Ушла от них, а надо бы их к чёрту
Послать всех тех, кто клялся по любви
Служить тебе, а сам в тени расчёта
Свою карьеру строил на крови.
Ушла сквозь боль в осенние рябины
Живых костров, из уст ушла в уста
Всё в ту же даль – туда, к неистребимым
И неподкупным истинам Христа.
 
***
Не утверждай, что́ суть, а что́ не суть,
И лишний раз не спрашивай у Бога,
Какой он там, повыгоднее путь,
Какая поприятственней эпоха.
Что хорошо, а что нехорошо,
Сама суди, разъятая держава.
Двадцатый век – он слева подошёл,
А двадцать первый уклонился вправо.
 
Журавлиная почта
За клином клин у самых облаков
Они летят и нам крылами машут.
Как только что из памяти веков
Упрямо в сердце, прямо в душу нашу.
Ну что ж, ну что ж… Пришла, видать, пора
Читать письмо осеннего пера.
 
***
Вчера одна мне женщина сказала:
«Вас на земле осталось очень мало.
Фронтовиков». А я ей так ответил:
«Да, мало нас, но мы ещё посветим
Своими боевыми орденами
И попоём, поплачем вместе с вами.
А край придёт – посветим вам оттуда
Прощальным светом звёздного салюта».
 
На стыке поколений
Пустое дело, выйдя на большак,
Тягаться в споре, кто из вас достойнее.
Одно звено – один лишь только шаг,
Один лишь миг на всём пути истории.
А кто уж там ведомый, кто вожак?
Жизнь разберётся, так или не так.
 
***
А весь мой путь – простая телеграмма:
Спасибо, родина; тебе спасибо, мама;
Спасибо, жизнь, за то, что я живу;
Спасибо всем во сне и наяву!
А что не так, прошу, не обессудьте.
Я отойду, а вы ещё побудьте.