С неохлаждённым вниманием

Главная \ Державный кошель языка \ С неохлаждённым вниманием
« Назад

С неохлаждённым вниманием 17.09.2018 15:30

С чёрточкой разобраться легко
 
Тридцать пятый (первосентябрьский) выпуск районная газета «Время» начала так:
«Щёлково оказался в не­обычной “сказочной” атмосфере. Как-будто на машине времени жители и гости перенеслись в прошлое, посещая тематические площадки различных веков <…> и восторженно наблюдая за показательными выступлениями на ХХ мультиэпоховом военно-­историческом фестивале «Душоновские манёвры».
А на второй странице продолжила:
«Торжества, посвящённые Дню города и района, открыла церемония встречи делегаций городов-побратимов из Беларуси, Германии, Литвы, Молдовы, Польши, а также из российских городов Аксай, Ахтубинск, Нижнекамск и Феодосия».
Ну, во-первых, между определениями необычный и сказочный требуется запятая, так как сказочная (атмосфера) всегда необычная. Во-вторых, как отвечал Твардовский одному из своих респондентов, «кавычки ваши мне не совсем понятны в данном случае». В-третьих, сочетания тематические площадки и мультиэпоховый фестиваль сразу иссушают речь, которая едва началась. И в-последних, сравнительный союз как будто пишется раздельно. Чёрточка в нём не нужна. Этот составной союз следует расценивать как смысловое излишество, которое всё же в природе нашего языка. Конечно, строго подходя, надо бы поставить или «как», или «будто». Но языку для эмоционального усиления оценки происходящего подчас недостаёт их поодиночке – и тогда они сцепляются. Вспомним такой же пример у Некрасова: «Лёд неокрепший на речке студёной / Словно как тающий сахар лежит».
Один мой дотошный одиннадцатиклассник, ревниво прочитавший Некрасова, за которого на выпускном экзамене по литературе схватил неуд, взвил свой обиженный голосок: «Здесь что-то лишнее: либо словно, либо как!» А лишнего-то и не было. У чуткого к языку Некрасова это усиление отчерк­нуло яркость сравнительного оборота.
Вообще же, с чёрточкой (или по-научному – дефисом) разобраться легко: она пишется там, где есть «-то», «кое-», «-либо», «-нибудь», «-таки», «-ка». При этом заметим, что «-то», «-либо», «-нибудь» и «-таки» – суффиксы; «кое-» – приставка; а «-ка» – смягчительная частица. Вот и примеры: кто-то, кое-кто, кто-либо, кто-нибудь, всё-таки, дай-ка.
Но это не главное в сего­дняшнем разговоре. В очередной (не в седьмой ли?) раз поведу речь о склонении городов, оканчивающихся на «-о».
 
Щёлково – оно так же, как и Фрязино, Фряново, Монино:
все среднего рода, и все склоняются
 
Я как-то обмолвился, что самый главный и частотный вопрос деятельного человека – «Где я нахожусь?». Но то-то и оно, что им задаются редко. И как результат – теряют пространственные, эмоциональные, житейские, профессиональные и, конечно, языковые ориентиры. Отсюда и множество всяческих ошибок.
В город Щёлково заселились тысячи и тысячи приезжих. Но мало кто из них спросил себя: «Где я нахожусь?» И вот уже название Щёлково стало окостеневать, словно оно какое-нибудь Осло. Реклама отовсюду вещает: «квартиры в Щёлково», «мы из Щёлково», «любуемся Щёлково». А ведь это неправильно.
Щёлково – существительное среднего рода: оно. Нельзя написать «Щёлково оказался», как это сделала газета «Время», – следует согласовать по роду: «Щёлково оказалось».
imageSC4X885WНа переломе советской и новой эпох у нас возникло много пишущих в рифму военных отставников. Самый известный из них – Иван РimageHUHAFGDUудаков (словно в насмешку объявленный литературным суетливцем Московской областной писательской организации Григорием Осиповым «народным поэтом Московии») сочинил стихотворение «Мой Щёлково». Я в своё время советовал Рудакову не призывать к мытью Щёлкова, всё равно не отмоешь его. Не так давно какая-­то новоприбывшая экзальтированная учителка из Щёлковского лицея № 7 отметила (тоже в газете «Время») в качестве  образца рудаковского сочинительства ещё одну несуразицу: «Весенний Щёлково» (см. № 4/2018: Елена Коштурская, «Гордость и слава Щёлковского края». – Ред.). К месту сказать, сочетание «Щёлковский край», введённое Рудаковым и усиленно насаждаемое в графоманской речи, никуда не годится. Лучше бы говорить и писать «Щёлковская область».
Так не от Рудакова ли захворали «временные», просвистнув: «Щёлково оказался»?
***
В 1967 году я окончил Щёлковскую восьмилетнюю школу № 15. Все годы ученья мы подписывали: «Тетрадь ученика такого-то класса (внимание!) города Щёлкова». У меня, как и у всех тогдашних щёлковских выпускников, в свидетельстве об окончании начертано: «Окончил восьмилетнюю школу № 15 города (опять внимание!) Щёлкова».
Было совершенно естественным и привычным склонять сочетание город Щёлково. Это вменялось в требование грамотного письма и устной речи. Говорили: «Мы живём в городе Щёлкове», «Я родом из Щёлкова», «Будем гордиться Щёлковом», «Подъехали к городу Щёлкову».
То есть Щёлково склонялось не только в отдельности, но и в сочетании со словом город. Это, конечно, было правильно, потому что было в языковой традиции.
В недавнюю по историческим меркам старину говорили и писали: в селе Фрянове. А у Пушкина есть «История села Горюхина». У Лермонтова в стихотворении-эпопее «Бородино» читаем: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина». Так позволительно ли нам, современникам XXI века, допускать окостеневание языка? Мы, сотрудники «Впрямь» – одной из самых языковых газет России, – полагаем, что непозволительно. Поэтому пишем: в селе Трубине, из села Образцова, к селу Оболдину.
Да, вот ещё добавленьице: на Руси говорили также: в городе Митищах. Хорошо было бы приучить ухо к этой исконно русской огласовке да и вернуть её в обиход. В городе Люберцах – тоже, по-моему, красиво, как и в городе Химках.
У нас же в Щёлковье застаревающая проблема со склонением названий Фрязино, Монино, Фряново, Литвиново и прочих на «-о». Все они – склоняются по модели слова «окно». Мы во «Впрямь», ревностно сберегая русскую языковую красоту, склоняем их во всех случаях. Пишем: из города Фрязина, к городу Фрязину, в городе Фрязине. Так же поступаем с Фряновом, Монином и Литвиновом. Однако с прибавлением слова «посёлок» они делаются неподвижными: в посёлке Литвиново, к посёлку Монино, из посёлка Фряново. Это правильно.
***
«Почему же большинство не склоняет их?» – спросит читатель.
Причин несколько.
Во-первых, начиная с девяностых годов, резко понизился уровень речевой культуры.
Во-вторых, всеобщая компьютеризация, будучи в целом безусловным благом, всё-таки навредила языку: расплодилось бесчисленное племя прячущихся под псевдонимами (или, как говорят теперь, под никами), которое не утруждает себя бережением главного национального богатства – русского языка, а следовательно, размывает его рубежи, ломает нормы и правила, вырабатываемые веками, – и в итоге уподобляется бандерлогам.
В-третьих, языковые пособия новейших лет во множестве писаны космополитами, не озабоченными сохранением языковой преемственности. Они легкомысло отделили Щёлково и город Щёлково. Первое, дескать, склоняется – оно одно, а второе – в соединении и не склоняется. Конечно, такое разграничение ошибочно. Поэтому мы следуем старой школе, той, которая была в советскую эпоху. Впрочем, вопрос компетенции языковедов нового поколения весьма наболевший. Он требует панорамного охвата и вдумчивого изложения. Из-за нехватки времени вряд ли мне удастся рассмотреть его.
В-четвёртых, наш Щёлковский район до предела военизирован, а у военных принято в донесениях, приказах и прочей документации названия населённых пунктов не склонять. Это делается для того, чтобы избежать малейшей путаницы в случае боевых действий. Поэтому в сводках военного командования читаем: в городе Москва, под городом Сталинград, у города Орёл. Эта особенность служивой речи проникла в нашем крае в гражданскую и соделала неподвижными Щёлково, Фрязино и особенно Монино. Учитывая, что большинство нынешних военных – офицеры, это их, призванных показывать образцы просвещённости, не украшает. Но мало того что название Монино не склоняют, так ещё и капризно погромыхивают: «Нам склонять не нравится, мы склонять не будем!»
Но, помилуйте, ведь в военных приказах и фамилии типа Козленок, Лебедь, Мартенс, Розенфельд, Рошаль тоже не склоняются. Однако странно было бы услышать в гражданской речи: «Мы прочли выступление генерала Лебедь». В таком варианте это означало бы, что выступала женщина в генеральском звании.
Поэтому перестаньте наконец сопротивляться языку и уверенно склоняйте: близ Монина, Фрянова; к Монину, Фрянову; под Монином, Фряновом; в Монине, Фрянове.
Не склонять названия Щёлково, Фрязино, Монино и подобные – значит вселять в чутких к языку людей неосознанную тревогу, связанную с войной. Но покамест мир. А значит – да здравствует склонение топонимов на «-о»! И уж тем более имеющих нулевое окончание. Поэтому, говоря о делегациях из городов-побратимов, следовало эти города склонить: из Аксая, Ахтубинска, Нижнекамска и Феодосии.
***
Однако же всё не так просто. Следует различать топонимы Пушкино и Пушкин. Пушкино – город в Подмосковье, а Пушкин – город под Санкт-Петербургом, бывшее Царское Село. Авторитетные языковеды, чью точку зрения я поддерживаю, советуют обездвижить подмосковное Пушкино, дабы легко различать эту топонимическую пару: в городе Пушкине  – значит под Питером, в городе Пушкино  – значит под Москвой.
В добавление, пожалуй, надо сказать об иностранных названиях городов типа Косово и Осло. Конечно, Косово следует склонять: в Косове, к Косову, Косовом. А вот Осло не подвергайте падежным изменениям. Из-за неблагозвучия: в Осле.
На этом я предполагал завершить сегодняшний разговор о языке. Но…
 
Щёлково – это тоже зона
 
Но обрушился на меня, как и на всех щелковчан тоже, массовый (32 тысячи экземпляров!) спецвыпуск районной газеты «Время» № 34/1 от 28 августа. Я прочёл и был раздавлен, убит суконно-замашной языковой лабуденью, которой он смастерачен от начала до конца.
Речь в означенном спецвыпуске – о Щёлковском городском парке культуры и отдыха. В общем-то, это бодряческая газетная кричалка, призванная поднять дух щелковчан.
Ах, лучше бы никаких дел в нашем парке не планировалось, только бы не видеть, не читать сгущённого прибабаха взрослых людей, заговоривших почему-то киборгизированным, то есть безжизненным языком.
Как, ответьте мне, вынести такую вот словесную безалаберщину?
«В этом году для 10 городов-юбиляров подарком стали новые общественные пространства»; «Сохранение сложившегося пейзажного характера территории»; «В концепции предлагается организация <…>, которая будет трассироваться таким образом, чтобы охватить всю территорию парка»; «Пейзажный характер парка поддержат две осевые аллеи: центральная, проходящая в широтном направлении, и перпендикулярная ей аллея в меридиональном (от слова меридион? – В. В.) направлении»; «Дополнены специальными ландшафтными элементами: берсо-сводчатыми крытыми галереями и перголами из ветвей деревьев и миксбордерами – композициями, включающими деревья, кустарники, многолетние травянистые растения и альпийские горки». И в обобщение – «Бесперебойная поставка услуг».
Довольно ли примеров убиения языка?
***
Но даже при этой сверхнасыщенности нельзя не сказать мне о слове «зона»: оно бесконтрольно гуляет по всему спецвыпуску – и по прочтении никакого паркового смысла не остаётся, а наплывает сплошной острожный. Получите-ка примеров:
«Проведут функциональное зонирование»; «Согласована концепция пешеходной зоны»; «Одной из основных зон парка станет культурно-просветительская артзона, созданная на основе существующего здания эстрады (что за здание такое? – В. В.) и прилегающей к нему территории»; «За лодочной станцией в прибрежной зоне Клязьмы запланирована зона тихого отдыха»; «Зона вейк-парка на реке Клязьме»; «Зона экстремальных видов спорта»; «Зона массовых мероприятий»; «Административно-хозяйственная зона»; «Зона активного отдыха»; «Зона пассивного отдыха»; «Зона терренкуров и медитативных занятий»; «Зона для выгула домашних животных»; «Зона уединения»; «Культурно-просветительская зона».
Но над всеми зонами берёт первенство «Зона пищевых развлечений» – особенная противность не только по языку, но и по смыслу. А всех зон аж 14.
После прочтения этого спецвыпуска с чудовищным тиражом я подумал, что редакции газеты «Время» наступил срок самораспуститься: её работа при заминусованной редакторессе Смышляевой – в пагубу.
Да и районному комитету по культуре, раз уж речь идёт о парке культуры и отдыха, хорошо бы разбежаться по разные стороны и не напоминать нам о себе.
Я не говорю уже о мелочах, типа «более 2,5 тысяч»: временны́е курс начальной школы давно выбросили из головы и потому прочесть простейшей десятичной дроби не могут.
Они, ослабнувшие в умении мыслить, пишут: «Здесь есть всё, что необходимо детям: горки, карусели».
Да полно врачки блудословить! Горки и карусели хорошо коли есть, но они не необходимы. Это надо понимать.
«А что же детям необходимо?» – спросит какая-либо молодая мать.
Умные родители, способные к интеллектуальному возрастанию, – вот что.
Но вернусь к слову зона. Бессчётные его рецидивы напомнили мне «Песенку про Щёлково» нашего поэта Михаила Пряхина, ныне покойного. Приведу её не только как противовес, но и в качестве снижения напряжённости моей речи.
 
Это город Щёлково,
Это тоже зона
Интересов жизненных
Империи добра.
Здесь теперь – направленные
К нам из Вашингтона –
Наблюдатели сидят
С утра и до утра.
И доносят в Пентагон,
Будто обнаружили
Под названьем самогон
Тайное оружие.
То ли это химия,
А может быть, микроб,
Только если примет кто –
Враз с катушек хлоп.
Ну кто-то хлоп,
А кто не хлоп,
А кто-то бьёт
С размаху в лоб.
 
Свойства у оружия
Просто уникальные:
Те, кто песен не поёт,
Начинают петь,
Те, кто скромностью страдал,
Становятся нахальными,
А те, кто раньше не летал,
Готовы полететь.
Срочно разработан план
Тайной операции
С кодом то ли «Гром в стакан»,
То ль «Серпом по пальцам».
А может, это химия,
А может, жидкий газ,
Ведь если только примет кто –
Обалдеет враз!
Ну кто-то враз,
А кто не враз,
А кто-то бьёт
С размаху в глаз.
 
Это город Щёлково,
Это тоже зона
Интересов жизненных
Этих хитрых янки.
И теперь здесь от ГАИ
И до стадиона
Наблюдатели сидят
Аж на каждой пьянке.
Ты не трусь, Америка:
Это не оружие —
Так, лекарство для души,
Внутрь, а не наружное.
Может быть, и химия,
Может быть, и яд,
Только если примет кто –
На жизнь изменит взгляд.
И кто-то рад,
А кто не рад,
Но не всем же
Пить подряд.
 
Это город Щёлково,
Это тоже зона…
Это тоже зона…
***
Так-то вот, читатели мои дорогие! А вы всё медлите с подпиской на «Впрямь». Что, дадите пропасть? Оставите языковое пространство Щёлковья на опустошение дерзостным неучам? От этого вопроса мой взгляд полон тихой боли и страха.
Владимир ВЕЛЬМОЖИН.
11 сентября 2018.